Вводная картинка

Советский разведчик раскрывал планы Гитлера и казнил предателей. За что его не любили руководители КГБ?

Силовые структуры

«Лента.ру» продолжает цикл статей о советских разведчиках, оказавшихся в центре самых важных событий мировой истории. В прошлой статье речь шла о знаменитом разведчике Павле Судоплатове, которого за глаза называли волкодавом Сталина. Сегодня мы расскажем об Александре Короткове, которого по праву считали виртуозом нелегальной разведки. Он сообщил о дате нападения Германии на СССР прямо из столицы Третьего рейха, а в годы войны выслеживал и ликвидировал врагов СССР в Европе. Именно Короткову в мае 1945 было поручено следить за тем, чтобы подписание Акта о капитуляции Германии прошло без сюрпризов. Но все изменилось, когда талантливый разведчик оказался в немилости у главы КГБ.

Март 1938 года, Париж. Поздним вечером неприметный мужчина идет по темным городским улочкам в квартиру, где ему назначена встреча. Его зовут Георгий Агабеков, он — бывший советский агент в Иране, бросивший службу и сбежавший во Францию. Но это было бы не самой большой проблемой. Хуже всего, что предатель выпустил книгу, в которой раскрыл данные о работе советской разведки в Иране. После этого отношения Ирана и СССР ухудшились, а многие из советских агентов были арестованы и казнены.

Но «Жулик» — такой псевдоним был у Агабекова — после циничного демарша даже не думал затаиться и лечь на дно. В тот вечер он спешил на встречу, чтобы договориться о сделке по контрабанде бриллиантов, жемчуга и драгоценных металлов. «Жулик» добрался до нужной квартиры и постучал — дверь не открыли. Тогда он аккуратно толкнул ее: оказалось не заперто. Но как только визитер проскользнул в квартиру, в его грудь вонзился нож: «встреча» была операцией по ликвидации Агабекова, которую умело спланировал и провел молодой советский разведчик-нелегал Александр Коротков...

***

Александр Коротков родился 22 ноября 1909 года в Москве. Отца, Михаила, который трудился сотрудником отделения Русско-азиатского банка в китайском городе Кульджа, мальчик не знал — еще до его рождения супруги расстались и беременная мать Александра перебралась в Россию вместе с дочерью Ниной.

Старший брат Александра, Павел, воспитывался сестрой отца, которая также жила в Москве. Несмотря на то что мальчики росли в разных семьях, с раннего детства они были очень дружны.

В годы революции семья оказалась на грани нищеты: чтобы сын не умер от голода, мать была вынуждена временно отдать Александра в детский дом. Вскоре финансовое положение Коротковых немного выровнялось — Анна устроилась на должность секретаря-машинистки и забрала сына.

Будущий разведчик был прилежным школьником, увлекался электротехникой и грезил об учебе в МГУ. Однако, видя, как в стремлении прокормить семью выбивается из сил его мать, после школы Коротков пошел работать. Он выбрал профессию электромонтера, поступив учеником к одному из мастеров. Отдушиной для будущего разведчика был спорт — вместе со старшим братом Павлом Александр играл в футбол.

Лифт в разведку

Но куда больше футбола Короткова привлекал большой теннис, который сыграл в его жизни судьбоносную роль. Посещая матчи спортивного общества «Динамо», он часто подавал мячи и был спарринг-партнером у завсегдатаев клуба. В один из дней ловкого парня заприметил помощник заместителя председателя Объединенного государственного политуправления (ОГПУ) Вениамин Герсон.

Бывалый чекист, который в свое время был личным секретарем основателя ВЧК Феликса Дзержинского, сразу же разглядел в молодом человеке потенциал. Благодаря протекции Герсона осенью 1928 года Коротков попал на Лубянку — правда, в качестве лифтера-электромеханика.

Но Герсон не ошибся в Короткове: монтером сообразительный и целеустремленный Александр проработал недолго

В 1929 году он получил место делопроизводителя в Иностранном отделе (ИНО ОГПУ) и занимался распределением газет и секретной корреспонденции среди сотрудников.

Еще через год Александра повысили до помощника оперуполномоченного ИНО. Чтобы проверить способности новичка, Короткову поручили проанализировать деятельность немецкого «Общества содействия промышленным предприятиям» (GEFU), чье представительство находилось в Москве.

В кратчайшие сроки, изучив предоставленные ему документы, Александр сделал вывод — предназначенное для помощи советским промпредприятиям «Общество» использовалось немцами для внедрения на территорию СССР своих шпионов.

Это не стало для чекистов новостью — к этим же выводам еще в 1927 году пришел и помощник начальника Секретно-оперативного управления ОГПУ Артур Артузов, после чего деятельность GEFU была прекращена

Но начальство впечатлили проницательность и аналитические способности Александра. Через некоторое время Короткова начали готовить для работы за границей — в составе группы разведчиков «Экспресс» в Париже. Первым делом Александр взялся за изучение иностранных языков: школьных знаний для такого ответственного дела было явно недостаточно.

«Длинный» в Париже

Во Францию, где Короткову предстояло для прикрытия стать вольнослушателем Сорбонны и одновременно учиться в школе радиоинженеров, он должен был отправиться под видом австрийца с чехословацкими корнями. Тонкости немецкого языка разведчик постигал при помощи уроженца Гамбурга — члена Коминтерна.

Александр Коротков

Александр Коротков

Тот, помимо прочего, познакомил ученика с ненормативной лексикой и акцентировал его внимание на традициях и особенностях поведения своих земляков. Позже Александр научился немецким манерам, например, не класть в карман пиджака расческу и застегивать его только на одну среднюю пуговицу.

А преподаватель французского приносил на занятия грампластинки с записями песен, благодаря которым Александр не только пополнял свой словарный запас, но и прилежно оттачивал произношение. Помогала разведчику учить языки и переводчица ИНО Мария Вильковыская.

Короткова и Вильковыскую связывали не только деловые отношения — вскоре после знакомства начался роман, а позже сыграли свадьбу. К слову, брак, в котором у Короткова родились две дочери, распался после войны. Новой спутницей разведчика стала бывшая переводчица советской военной администрации в Берлине Ирина Басова, подарившая Александру еще одну дочь.

В 1933 году разведчик, получивший из-за своего высокого роста псевдоним «Длинный», прибыл для легализации в Вену

Там Александр обзавелся паспортом на имя чехословака Карла Рошецкого и в течение трех месяцев продолжал практиковаться в немецком языке. Приехав в Париж, он поступил в распоряжение резидента НКВД Александра Орлова, впоследствии печально прославившегося бегством в США.

По заданию руководства, Коротков успешно завербовал одного из сотрудников 2-го бюро управления французского Генштаба. Помимо этого он держал связь с информаторами из Швейцарии и Германии, куда часто выезжал, пользуясь другими паспортами.

Под «колпаком»

В редкие минуты отдыха Александр посещал спортивные мероприятия: в 1934 году он присутствовал на матче Рабочей спартакиады, где в составе сборной Москвы играл его брат Павел. Видеться с родственником ему было категорически запрещено.

Семья Коротковых даже не подозревала о том, чем на самом деле занимается Александр — чтобы оставаться неузнанным, разведчик специально не брился несколько дней и купил билет на самый последний ряд одного из секторов стадиона.

Рабочего энтузиазма у Короткова было хоть отбавляй, но в 1935 году, при попытке заполучить в информаторы фотографа из Генштаба, Александр потерпел фиаско — попал в поле зрения французской контрразведки

О возможном провале Коротков тут же сообщил Орлову — после непродолжительных переговоров с Центром, было принято решение вернуть разведчика в СССР. Впрочем, через год Коротков снова отправился за рубеж.

На этот раз его миссия была намного опасней: под видом экономиста торгового представительства СССР Владимира Коротких, разведчику вместе с женой предстояло работать в фашистской Германии. Основной задачей Александра была добыча схем и чертежей немецкого оружия и техники.

«Тело запихнули в чемодан»

После успешного выполнения поставленной перед ним задачи, Коротков снова был переброшен во Францию. На этот раз, помимо работы с информаторами, разведчик вошел в группу, занимавшуюся поиском и устранением предателей и врагов СССР. Одной из целей ликвидаторов стал бывший сотрудник НКВД и резидент ИНО ОГПУ в Иране Георгий Агабеков (псевдоним «Жулик»).

Георгий Агабеков

Георгий Агабеков

Будучи советским резидентом в Константинополе, в 1930 году Агабеков бежал в Бельгию, потом перебрался во Францию, где из-под его пера вышла разоблачающая иранское звено советской разведки книга «OGPU: The Russian Secret Terror» («ОГПУ: Русский Тайный Террор»).

Поступок предателя повлек за собой аресты и казни агентов СССР в странах Ближнего Востока и существенно осложнил советско-иранские отношения. При этом Агабеков практически не скрывался — в марте 1938 года группе Короткова удалось выйти на его след и заинтересовать деловым предложением.

Его [Агабекова] ликвидировали в Париже, заманив на явочную квартиру, где он должен был якобы договориться о тайном вывозе бриллиантов, жемчуга и драгоценных металлов... Там на квартире его уже ждали боевик, бывший офицер турецкой армии, и молодой нелегал Коротков... Турок убил Агабекова ножом, после чего тело запихнули в чемодан, который выкинули в реку. Труп так никогда и не был обнаружен

Теодор Гладков. Из книги «Лифт в разведку. "Король нелегалов" Александр Коротков»

Еще одной мишенью ликвидаторов был соратник и секретарь революционера Льва Троцкого Рудольф Клемент. В 1938 году он находился во Франции, где руководил Международным секретариатом Троцкого и готовил отчет о расследовании убийств ряда троцкистов.

Готовя отчет, Клемент вплотную подобрался к внедренному в окружение Троцкого сотруднику НКВД Марку Збровскому, чем и подписал себе смертный приговор. Обезглавленное тело пропавшего в начале июля 1938 года Клемента было обнаружено на берегу реки Сена — его опознали по шрамам на руках. Упоминая эти эпизоды в письме к Берии, Коротков подчеркнул, что «выполнял самую черную, неприятную и опасную работу».

«Сам я не продавался»

За свои труды в Германии и Франции Коротков был награжден орденом Красной Звезды и повышен в должности — он стал заместителем начальника 1-го отделения внешней разведки. В конце 1938 года Коротков вернулся в Москву — там разведчик узнал, что в марте за участие в контрреволюционной террористической организации был арестован Вениамин Герсон.

Несмотря на то, что Александра не коснулись «ежовские чистки», в шаге от репрессий он оказался в начале 1939 года. Новый нарком СССР Лаврентий Берия на совещании сотрудников внешней разведки обвинил Короткова в сговоре с сотрудниками гестапо и уволил из органов.

Однако Александр не собирался сдаваться — отправил Берии письмо, где подробно описал годы своей службы и попросил пересмотреть решение об увольнении.

Я считал, что шел на полезное для партии дело, и потому ни минуты не колебался подвергнуть себя риску поплатиться за это каторгой или виселицей. А то что это в случае провала было бы именно так, у меня есть все основания думать. (...) Я не продавался, и у меня не было ни намерений, ни желаний, ни причин для этого

Александр Коротков

Разведчик сильно рисковал — вызвав гнев наркома, он мог бы оказаться в тюремных застенках и получить смертный приговор. Но, к счастью для Короткова, вышло иначе. Изучив послание, нарком пригласил Александра к себе на прием — разведчика ждала тяжелая для него беседа, после которой он получил разрешение вернуться к работе.

«Выступление против СССР является решенным вопросом»

Перед началом Великой Отечественной войны Коротков, побывавший перед этим в командировках в Дании и Норвегии, вновь оказался в Германии, где официально получил должность в советском посольстве. Важнейшим этапом работы разведчика, получившего псевдоним «Степанов», стало восстановление связи с десятью «спящими» агентами.

Среди этих агентов были советник имперского Министерства экономики Арвид Харнак («Корсиканец») и сотрудник разведки военно-воздушных сил Харро Шульце-Бойзен («Старшина»)

Оба информатора стали участниками группы «Красная капелла», куратором которой был назначен Коротков, и знали разведчика под именем Александр Эрберг.

В частности, благодаря Шульце-Бойзену Коротков узнал и доложил в Центр, что работающий в Москве военно-воздушный атташе США является шпионом Гитлера. В конце марта 1941 года, получив сообщение от Харнака, Коротков поспешил связаться напрямую с Берией — в своей записке разведчик сообщил о том, что Германия активно готовит нападение на Советский Союз.

Упомянутый источник [Харнак] недавно заявил, что выступление против Советского Союза является решенным вопросом. Насколько мне известно, по линии военных соседей от одного их агента поступили сведения, которые чуть ли не буква в букву совпадают с данными «Корсиканца» о том, что немцы планируют выступить в мае против СССР и отторгнуть территорию западнее линии Ленинград — Одесса… Гитлер заявил, что скоро Советский Союз может стать слишком сильным

Из записки Александра Короткова

Однако нарком проигнорировал тревожные вести, которые продолжали поступать вплоть до 19 июня 1941 года: последнее сообщение, в очередной раз проигнорированное руководством СССР, поступило от ценного агента Короткова — сотрудника гестапо Вилли Лемана («Брайтенбах»).

Из рук Лемана Коротков также получил копию доклада начальника Главного управления имперской безопасности Рейнгарда Гейдриха «О советской подрывной деятельности против Германии». Вилли посвятил разведчика в подробности тайной реорганизации фашистских спецслужб — на основе этих данных Коротков откорректировал и максимально обезопасил деятельность своих подчиненных.

Свой среди чужих

22 июня, в день начала войны, здание советского посольства в Берлине было заблокировано — выходить в город всем сотрудникам было строго запрещено. Коротков сумел договориться с начальником охраны: за денежное вознаграждение тот дважды выпускал разведчика якобы для встречи с возлюбленной.

Рискуя жизнью, Александр успел встретиться с девушкой-агентом, через которую передал Шульце-Бойзену и Харнаку крупную сумму денег, радиопередатчик и инструкции по шифровке для дальнейшей работы. В Москве Коротков оказался в июле 1941 года — он добрался до СССР транзитом через несколько стран. Александру присвоили звание капитана и назначили начальником 1-го отдела 1-го управления НКВД.

Вместе с другими чекистами он готовил нелегальных разведчиков для работы в тылу врага

Благодаря безупречному знанию немецкого языка Александр без труда выдавал себя за пленного немца. Его подсаживали к захваченным немецким офицерам, и разведчик, втираясь в доверие, аккуратно выведывал у них важную информацию. Вместе со знаменитым разведчиком Павлом Судоплатовым Короткову удалось предотвратить покушение на двух генералов антигитлеровской организации «Союз немецких офицеров».

Побывал разведчик и в Югославии, где лично передавал сообщения от Сталина маршалу Иосипу Брозу Тито

1943 год выдался для Короткова богатым на события — в начале года под видом советского дипкурьера ему предстояли ответственные командировки в Афганистан. В Кабуле разведчик принимал участие в разгроме группы фашистских агентов, которые планировали совершить государственный переворот и втянуть страну в войну против Советского Союза.

В ноябре, в преддверии переговоров Сталина, Рузвельта и Черчилля, Александр выехал в Тегеран. Имея достоверные сведения о том, что фашисты готовят покушение на лидеров стран антигитлеровской коалиции, Коротков возглавил опергруппу и успешно координировал работу служб безопасности участников встречи.

Находясь в Иране, Александр успел организовать отбытие через Болгарию в Германию нескольких агентов — до пункта назначения в итоге добрались двое из них. Один из информаторов устроился на завод разработчика реактивных истребителей Ме.262 авиаконструктора Вилли Мессершмитта. Второй обосновался в городе Пенемюнде и сумел занять должность на предприятии создателя немецких ракет Вернера фон Брауна.

За спиной фельдмаршала

Через два года Короткову опять предстояло возглавить службу безопасности — на этот раз немецкой делегации, которая прибыла в город Карлсхорст для подписания безоговорочной капитуляции Германии. Перед командировкой он получил грозное напутствие от заместителя Народного комиссара внутренних дел СССР Ивана Серова.

Если ее [делегации] глава фельдмаршал Кейтель выкинет какой-либо номер или откажется поставить свою подпись, ответишь головой. Во время контактов с ним постарайся прощупать его настроения и не пропустить мимо ушей важные сведения, которые, возможно, он обронит

Иван Серов — в напутствии Александру Короткову

С заданием Коротков справился — постоянно находился рядом с начальником штаба Верховного командования вермахта Вильгельмом Кейтелем. А в момент, когда тот ставил свою подпись под актом, Александр стоял прямо за его спиной. С Карлсхортом были связаны и послевоенные годы службы разведчика — для прикрытия резидент-нелегал числился заместителем советника советской военной администрации города.

По заданию Центра Александр начал искать агентов, снабжавших его секретными данными до и во время войны, чтобы, по возможности, восстановить все контакты.

Георгий Жиленков

Георгий Жиленков

Ему удалось найти информатора, действовавшего под псевдонимом «Друг» — в свое время тот трудился военным атташе Германии в Шанхае. Также Александр вышел на связь с агентом, работавшим в штабе фельдмаршала Вильгельма Листа. А вот членов «Красной капеллы» Шульце-Бойзена и Харнака в живых не оказалось — они были арестованы и повешены.

Василий Малышкин

Василий Малышкин

Такая же судьба постигла и Лемана: печальную весть о том, что агента расстреляли гестаповцы, Александр узнал во время визита в дом вдовы Вилли, Маргарет. Занимался Коротков и поиском двух «власовцев» — Василия Малышкина и Георгия Жиленкова, следы которых затерялись после окончания войны.

Александр сумел выяснить, что оба предателя попали в плен к американцам и находятся в лагере под городом Мангеймом. Малышкина и Жиленкова тайно обменяли на находящегося в руках СССР гитлеровского гросс-адмирала Эриха Редера, приговорили к смертной казни и повесили во дворе тюрьмы Лефортово.

«Мог расположить к себе любого собеседника»

В Москву Коротков вернулся в 1946 году. Став главой нелегального управления внешней разведки, он лично готовил к отъезду в США знаменитых разведчиков Вильяма Фишера, известного на весь мир под именем Рудольф Абель, и Конона Молодого. Кроме этого Александр курировал деятельность супругов-разведчиков Леонтины и Морриса Коэнов.

Сам он нередко выезжал в страны, где работали его подопечные, встречался с нелегалами и как мог поддерживал их добрыми словами и советами. В январе 1956 года Короткову присвоили звание генерал-майора КГБ.

Годом позже его ждало очередное повышение по службе — в ранге уполномоченного КГБ СССР при Министерстве госбезопасности ГДР Александр вновь отбыл в Карлхорст

К этому времени он стал абсолютным рекордсменом среди разведчиков по количеству государственных наград: в копилке Александра были знак «Почетный чекист», шесть орденов Красного Знамени, орден Отечественной войны 1-й степени, орден Ленина и два ордена Красной Звезды.

Вскоре Коротков выяснил, что при оборудовании его рабочего кабинета в люстре было установлено подслушивающее устройство — важную информацию Александру сообщил работающий в органах контрразведки Западной Германии советский агент Хайнц Фельфе («Курт»).

«Жучок» решено было оставить — при помощи него сотрудники КГБ периодически дезинформировали немецкие спецслужбы

Во время своей работы в Германии Коротков установил контакт с министром госбезопасности ГДР Эрихом Мильке и начальником службы внешней разведки Маркусом Вольфом.

Многих подчиненных Короткова связывали с ним не только деловые, но и приятельские отношения — Александр часто приглашал разведчиков в гости, ездил с ними на рыбалку и ходил в театр. Он спокойно воспринимал конструктивную критику деятельности службы внешней разведки и прислушивался к советам по улучшению ее работы. Коротков обладал уникальной способностью вызывать симпатию и доверие тех, с кем ему довелось пообщаться.

На меня произвели большое впечатление его [Короткова] простота в общении, располагающая к откровенности манера вести беседу, юмор. И, как мне показалось, когда бы он захотел, мог расположить к себе любого собеседника

Советская разведчица Галина Федорова

«Ему был уготован слишком короткий век»

Однако несмотря на доброжелательный характер и высокий профессионализм, у Короткова были свои недоброжелатели — одним из них оказался сменивший Серова на посту председателя КГБ Александр Шелепин.

Перед возведением Берлинской стены в 1961 году разведчик высказал опасение, что на территории ФРГ начнут возникать новые профашистские организации. Шелепин был категорически не согласен с таким заключением и пригрозил Короткову увольнением из органов.

Судьба разведчика должна была решиться 27 июня 1961 года — на совещании ЦК КПСС

Коротков не сидел сложа руки и всеми имеющимися в его распоряжении средствами старался донести свою позицию до руководства страны. При этом он отдавал себе отчет в том, что позиции Шелепина намного сильней, и был практически уверен, что тот добьется своего. Но неожиданно незадолго до совещания Коротков узнал, что большинство членов ЦК намерены поддержать его.

Александр Шелепин

Александр Шелепин

Узнал об этом и председатель КГБ и, понимая, что ситуация складывается не в его пользу, решил не выступать с заготовленным докладом. Победа над оппонентом стоила Короткову огромной нервной нагрузки — пытаясь справиться с охватившей его тревогой, Александр решил снять напряжение за игрой в теннис и отправился на ставший родным стадион «Динамо».

Этому матчу суждено было стать последним в жизни Александра — нагнувшись в очередной раз за мячом, он потерял сознание. В срочном порядке Короткова доставили в больницу, но спасти разведчика врачи не смогли. 51-летний Коротков скончался от разрыва аорты. С воинскими почестями его похоронили на Новодевичьем кладбище Москвы.

Саша [Коротков] — это прежде всего личность, и личность незаурядная... По большому счету, это истинный труженик разведки, оставивший в ней заметный след. Как жаль, что ему был уготован слишком короткий век, который он прошел, не щадя себя

Советский разведчик Вильям Фишер (Рудольф Абель)

Лента.ру на рабочем столе для быстрого доступа