Вводная картинка

Советский разведчик раскрывал планы Гитлера и казнил предателей. За что его не любили руководители КГБ?

Силовые структуры

«Лента.ру» продолжает цикл статей о советских разведчиках, оказавшихся в центре самых важных событий мировой истории. В прошлой статье речь шла о знаменитом разведчике Павле Судоплатове, которого за глаза называли волкодавом Сталина. Сегодня мы расскажем об Александре Короткове, которого по праву считали виртуозом нелегальной разведки. Он сообщил о дате нападения Германии на СССР прямо из столицы Третьего рейха, а в годы войны выслеживал и ликвидировал врагов СССР в Европе. Именно Короткову в мае 1945 было поручено следить за тем, чтобы подписание Акта о капитуляции Германии прошло без сюрпризов. Но все изменилось, когда талантливый разведчик оказался в немилости у главы КГБ.

Март 1938 года, Париж. Поздним вечером неприметный мужчина идет по темным городским улочкам в квартиру, где ему назначена встреча. Его зовут Георгий Агабеков, он — бывший советский агент в Иране, бросивший службу и сбежавший во Францию. Но это было бы не самой большой проблемой. Хуже всего, что предатель выпустил книгу, в которой раскрыл данные о работе советской разведки в Иране. После этого отношения Ирана и СССР ухудшились, а многие из советских агентов были арестованы и казнены.

Но «Жулик» — такой псевдоним был у Агабекова — после циничного демарша даже не думал затаиться и лечь на дно. В тот вечер он спешил на встречу, чтобы договориться о сделке по контрабанде бриллиантов, жемчуга и драгоценных металлов. «Жулик» добрался до нужной квартиры и постучал — дверь не открыли. Тогда он аккуратно толкнул ее: оказалось не заперто. Но как только визитер проскользнул в квартиру, в его грудь вонзился нож: «встреча» была операцией по ликвидации Агабекова, которую умело спланировал и провел молодой советский разведчик-нелегал Александр Коротков...

***

Александр Коротков родился 22 ноября 1909 года в Москве. Отца, Михаила, который трудился сотрудником отделения Русско-азиатского банка в китайском городе Кульджа, мальчик не знал — еще до его рождения супруги расстались и беременная мать Александра перебралась в Россию вместе с дочерью Ниной.

Старший брат Александра, Павел, воспитывался сестрой отца, которая также жила в Москве. Несмотря на то что мальчики росли в разных семьях, с раннего детства они были очень дружны.

В годы революции семья оказалась на грани нищеты: чтобы сын не умер от голода, мать была вынуждена временно отдать Александра в детский дом. Вскоре финансовое положение Коротковых немного выровнялось — Анна устроилась на должность секретаря-машинистки и забрала сына.

Будущий разведчик был прилежным школьником, увлекался электротехникой и грезил об учебе в МГУ. Однако, видя, как в стремлении прокормить семью выбивается из сил его мать, после школы Коротков пошел работать. Он выбрал профессию электромонтера, поступив учеником к одному из мастеров. Отдушиной для будущего разведчика был спорт — вместе со старшим братом Павлом Александр играл в футбол.

Лифт в разведку

Но куда больше футбола Короткова привлекал большой теннис, который сыграл в его жизни судьбоносную роль. Посещая матчи спортивного общества «Динамо», он часто подавал мячи и был спарринг-партнером у завсегдатаев клуба. В один из дней ловкого парня заприметил помощник заместителя председателя Объединенного государственного политуправления (ОГПУ) Вениамин Герсон.

Бывалый чекист, который в свое время был личным секретарем основателя ВЧК Феликса Дзержинского, сразу же разглядел в молодом человеке потенциал. Благодаря протекции Герсона осенью 1928 года Коротков попал на Лубянку — правда, в качестве лифтера-электромеханика.

Но Герсон не ошибся в Короткове: монтером сообразительный и целеустремленный Александр проработал недолго

В 1929 году он получил место делопроизводителя в Иностранном отделе (ИНО ОГПУ) и занимался распределением газет и секретной корреспонденции среди сотрудников.

Еще через год Александра повысили до помощника оперуполномоченного ИНО. Чтобы проверить способности новичка, Короткову поручили проанализировать деятельность немецкого «Общества содействия промышленным предприятиям» (GEFU), чье представительство находилось в Москве.

В кратчайшие сроки, изучив предоставленные ему документы, Александр сделал вывод — предназначенное для помощи советским промпредприятиям «Общество» использовалось немцами для внедрения на территорию СССР своих шпионов.

Это не стало для чекистов новостью — к этим же выводам еще в 1927 году пришел и помощник начальника Секретно-оперативного управления ОГПУ Артур Артузов, после чего деятельность GEFU была прекращена

Но начальство впечатлили проницательность и аналитические способности Александра. Через некоторое время Короткова начали готовить для работы за границей — в составе группы разведчиков «Экспресс» в Париже. Первым делом Александр взялся за изучение иностранных языков: школьных знаний для такого ответственного дела было явно недостаточно.

«Длинный» в Париже

Во Францию, где Короткову предстояло для прикрытия стать вольнослушателем Сорбонны и одновременно учиться в школе радиоинженеров, он должен был отправиться под видом австрийца с чехословацкими корнями. Тонкости немецкого языка разведчик постигал при помощи уроженца Гамбурга — члена Коминтерна.

Александр Коротков

Александр Коротков

Тот, помимо прочего, познакомил ученика с ненормативной лексикой и акцентировал его внимание на традициях и особенностях поведения своих земляков. Позже Александр научился немецким манерам, например, не класть в карман пиджака расческу и застегивать его только на одну среднюю пуговицу.

А преподаватель французского приносил на занятия грампластинки с записями песен, благодаря которым Александр не только пополнял свой словарный запас, но и прилежно оттачивал произношение. Помогала разведчику учить языки и переводчица ИНО Мария Вильковыская.

Короткова и Вильковыскую связывали не только деловые отношения — вскоре после знакомства начался роман, а позже сыграли свадьбу. К слову, брак, в котором у Короткова родились две дочери, распался после войны. Новой спутницей разведчика стала бывшая переводчица советской военной администрации в Берлине Ирина Басова, подарившая Александру еще одну дочь.

В 1933 году разведчик, получивший из-за своего высокого роста псевдоним «Длинный», прибыл для легализации в Вену

Там Александр обзавелся паспортом на имя чехословака Карла Рошецкого и в течение трех месяцев продолжал практиковаться в немецком языке. Приехав в Париж, он поступил в распоряжение резидента НКВД Александра Орлова, впоследствии печально прославившегося бегством в США.

По заданию руководства, Коротков успешно завербовал одного из сотрудников 2-го бюро управления французского Генштаба. Помимо этого он держал связь с информаторами из Швейцарии и Германии, куда часто выезжал, пользуясь другими паспортами.

Под «колпаком»

В редкие минуты отдыха Александр посещал спортивные мероприятия: в 1934 году он присутствовал на матче Рабочей спартакиады, где в составе сборной Москвы играл его брат Павел. Видеться с родственником ему было категорически запрещено.

Семья Коротковых даже не подозревала о том, чем на самом деле занимается Александр — чтобы оставаться неузнанным, разведчик специально не брился несколько дней и купил билет на самый последний ряд одного из секторов стадиона.

Рабочего энтузиазма у Короткова было хоть отбавляй, но в 1935 году, при попытке заполучить в информаторы фотографа из Генштаба, Александр потерпел фиаско — попал в поле зрения французской контрразведки

О возможном провале Коротков тут же сообщил Орлову — после непродолжительных переговоров с Центром, было принято решение вернуть разведчика в СССР. Впрочем, через год Коротков снова отправился за рубеж.

На этот раз его миссия была намного опасней: под видом экономиста торгового представительства СССР Владимира Коротких, разведчику вместе с женой предстояло работать в фашистской Германии. Основной задачей Александра была добыча схем и чертежей немецкого оружия и техники.

«Тело запихнули в чемодан»

После успешного выполнения поставленной перед ним задачи, Коротков снова был переброшен во Францию. На этот раз, помимо работы с информаторами, разведчик вошел в группу, занимавшуюся поиском и устранением предателей и врагов СССР. Одной из целей ликвидаторов стал бывший сотрудник НКВД и резидент ИНО ОГПУ в Иране Георгий Агабеков (псевдоним «Жулик»).

Георгий Агабеков

Георгий Агабеков

Будучи советским резидентом в Константинополе, в 1930 году Агабеков бежал в Бельгию, потом перебрался во Францию, где из-под его пера вышла разоблачающая иранское звено советской разведки книга «OGPU: The Russian Secret Terror» («ОГПУ: Русский Тайный Террор»).

Поступок предателя повлек за собой аресты и казни агентов СССР в странах Ближнего Востока и существенно осложнил советско-иранские отношения. При этом Агабеков практически не скрывался — в марте 1938 года группе Короткова удалось выйти на его след и заинтересовать деловым предложением.

Его [Агабекова] ликвидировали в Париже, заманив на явочную квартиру, где он должен был якобы договориться о тайном вывозе бриллиантов, жемчуга и драгоценных металлов... Там на квартире его уже ждали боевик, бывший офицер турецкой армии, и молодой нелегал Коротков... Турок убил Агабекова ножом, после чего тело запихнули в чемодан, который выкинули в реку. Труп так никогда и не был обнаружен

Теодор Гладков. Из книги «Лифт в разведку. "Король нелегалов" Александр Коротков»

Еще одной мишенью ликвидаторов был соратник и секретарь революционера Льва Троцкого Рудольф Клемент. В 1938 году он находился во Франции, где руководил Международным секретариатом Троцкого и готовил отчет о расследовании убийств ряда троцкистов.

Готовя отчет, Клемент вплотную подобрался к внедренному в окружение Троцкого сотруднику НКВД Марку Збровскому, чем и подписал себе смертный приговор. Обезглавленное тело пропавшего в начале июля 1938 года Клемента было обнаружено на берегу реки Сена — его опознали по шрамам на руках. Упоминая эти эпизоды в письме к Берии, Коротков подчеркнул, что «выполнял самую черную, неприятную и опасную работу».

«Сам я не продавался»

За свои труды в Германии и Франции Коротков был награжден орденом Красной Звезды и повышен в должности — он стал заместителем начальника 1-го отделения внешней разведки. В конце 1938 года Коротков вернулся в Москву — там разведчик узнал, что в марте за участие в контрреволюционной террористической организации был арестован Вениамин Герсон.

Несмотря на то, что Александра не коснулись «ежовские чистки», в шаге от репрессий он оказался в начале 1939 года. Новый нарком СССР Лаврентий Берия на совещании сотрудников внешней разведки обвинил Короткова в сговоре с сотрудниками гестапо и уволил из органов.

Однако Александр не собирался сдаваться — отправил Берии письмо, где подробно описал годы своей службы и попросил пересмотреть решение об увольнении.

Я считал, что шел на полезное для партии дело, и потому ни минуты не колебался подвергнуть себя риску поплатиться за это каторгой или виселицей. А то что это в случае провала было бы именно так, у меня есть все основания думать. (...) Я не продавался, и у меня не было ни намерений, ни желаний, ни причин для этого

Александр Коротков

Разведчик сильно рисковал — вызвав гнев наркома, он мог бы оказаться в тюремных застенках и получить смертный приговор. Но, к счастью для Короткова, вышло иначе. Изучив послание, нарком пригласил Александра к себе на прием — разведчика ждала тяжелая для него беседа, после которой он получил разрешение вернуться к работе.

«Выступление против СССР является решенным вопросом»

Перед началом Великой Отечественной войны Коротков, побывавший перед этим в командировках в Дании и Норвегии, вновь оказался в Германии, где официально получил должность в советском посольстве. Важнейшим этапом работы разведчика, получившего псевдоним «Степанов», стало восстановление связи с десятью «спящими» агентами.

Среди этих агентов были советник имперского Министерства экономики Арвид Харнак («Корсиканец») и сотрудник разведки военно-воздушных сил Харро Шульце-Бойзен («Старшина»)

Оба информатора стали участниками группы «Красная капелла», куратором которой был назначен Коротков, и знали разведчика под именем Александр Эрберг.

В частности, благодаря Шульце-Бойзену Коротков узнал и доложил в Центр, что работающий в Москве военно-воздушный атташе США является шпионом Гитлера. В конце марта 1941 года, получив сообщение от Харнака, Коротков поспешил связаться напрямую с Берией — в своей записке разведчик сообщил о том, что Германия активно готовит нападение на Советский Союз.

Упомянутый источник [Харнак] недавно заявил, что выступление против Советского Союза является решенным вопросом. Насколько мне известно, по линии военных соседей от одного их агента поступили сведения, которые чуть ли не буква в букву совпадают с данными «Корсиканца» о том, что немцы планируют выступить в мае против СССР и отторгнуть территорию западнее линии Ленинград — Одесса… Гитлер заявил, что скоро Советский Союз может стать слишком сильным

Из записки Александра Короткова

Однако нарком проигнорировал тревожные вести, которые продолжали поступать вплоть до 19 июня 1941 года: последнее сообщение, в очередной раз проигнорированное руководством СССР, поступило от ценного агента Короткова — сотрудника гестапо Вилли Лемана («Брайтенбах»).

Из рук Лемана Коротков также получил копию доклада начальника Главного управления имперской безопасности Рейнгарда Гейдриха «О советской подрывной деятельности против Германии». Вилли посвятил разведчика в подробности тайной реорганизации фашистских спецслужб — на основе этих данных Коротков откорректировал и максимально обезопасил деятельность своих подчиненных.

Свой среди чужих

22 июня, в день начала войны, здание советского посольства в Берлине было заблокировано — выходить в город всем сотрудникам было строго запрещено. Коротков сумел договориться с начальником охраны: за денежное вознаграждение тот дважды выпускал разведчика якобы для встречи с возлюбленной.

Рискуя жизнью, Александр успел встретиться с девушкой-агентом, через которую передал Шульце-Бойзену и Харнаку крупную сумму денег, радиопередатчик и инструкции по шифровке для дальнейшей работы. В Москве Коротков оказался в июле 1941 года — он добрался до СССР транзитом через несколько стран. Александру присвоили звание капитана и назначили начальником 1-го отдела 1-го управления НКВД.

Вместе с другими чекистами он готовил нелегальных разведчиков для работы в тылу врага

Благодаря безупречному знанию немецкого языка Александр без труда выдавал себя за пленного немца. Его подсаживали к захваченным немецким офицерам, и разведчик, втираясь в доверие, аккуратно выведывал у них важную информацию. Вместе со знаменитым разведчиком Павлом Судоплатовым Короткову удалось предотвратить покушение на двух генералов антигитлеровской организации «Союз немецких офицеров».

Побывал разведчик и в Югославии, где лично передавал сообщения от Сталина маршалу Иосипу Брозу Тито

1943 год выдался для Короткова богатым на события — в начале года под видом советского дипкурьера ему предстояли ответственные командировки в Афганистан. В Кабуле разведчик принимал участие в разгроме группы фашистских агентов, которые планировали совершить государственный переворот и втянуть страну в войну против Советского Союза.

В ноябре, в преддверии переговоров Сталина, Рузвельта и Черчилля, Александр выехал в Тегеран. Имея достоверные сведения о том, что фашисты готовят покушение на лидеров стран антигитлеровской коалиции, Коротков возглавил опергруппу и успешно координировал работу служб безопасности участников встречи.

Находясь в Иране, Александр успел организовать отбытие через Болгарию в Германию нескольких агентов — до пункта назначения в итоге добрались двое из них. Один из информаторов устроился на завод разработчика реактивных истребителей Ме.262 авиаконструктора Вилли Мессершмитта. Второй обосновался в городе Пенемюнде и сумел занять должность на предприятии создателя немецких ракет Вернера фон Брауна.

За спиной фельдмаршала

Через два года Короткову опять предстояло возглавить службу безопасности — на этот раз немецкой делегации, которая прибыла в город Карлсхорст для подписания безоговорочной капитуляции Германии. Перед командировкой он получил грозное напутствие от заместителя Народного комиссара внутренних дел СССР Ивана Серова.

Если ее [делегации] глава фельдмаршал Кейтель выкинет какой-либо номер или откажется поставить свою подпись, ответишь головой. Во время контактов с ним постарайся прощупать его настроения и не пропустить мимо ушей важные сведения, которые, возможно, он обронит

Иван Серов — в напутствии Александру Короткову

С заданием Коротков справился — постоянно находился рядом с начальником штаба Верховного командования вермахта Вильгельмом Кейтелем. А в момент, когда тот ставил свою подпись под актом, Александр стоял прямо за его спиной. С Карлсхортом были связаны и послевоенные годы службы разведчика — для прикрытия резидент-нелегал числился заместителем советника советской военной администрации города.

По заданию Центра Александр начал искать агентов, снабжавших его секретными данными до и во время войны, чтобы, по возможности, восстановить все контакты.

Георгий Жиленков

Георгий Жиленков

Ему удалось найти информатора, действовавшего под псевдонимом «Друг» — в свое время тот трудился военным атташе Германии в Шанхае. Также Александр вышел на связь с агентом, работавшим в штабе фельдмаршала Вильгельма Листа. А вот членов «Красной капеллы» Шульце-Бойзена и Харнака в живых не оказалось — они были арестованы и повешены.

Василий Малышкин

Василий Малышкин

Такая же судьба постигла и Лемана: печальную весть о том, что агента расстреляли гестаповцы, Александр узнал во время визита в дом вдовы Вилли, Маргарет. Занимался Коротков и поиском двух «власовцев» — Василия Малышкина и Георгия Жиленкова, следы которых затерялись после окончания войны.

Александр сумел выяснить, что оба предателя попали в плен к американцам и находятся в лагере под городом Мангеймом. Малышкина и Жиленкова тайно обменяли на находящегося в руках СССР гитлеровского гросс-адмирала Эриха Редера, приговорили к смертной казни и повесили во дворе тюрьмы Лефортово.

«Мог расположить к себе любого собеседника»

В Москву Коротков вернулся в 1946 году. Став главой нелегального управления внешней разведки, он лично готовил к отъезду в США знаменитых разведчиков Вильяма Фишера, известного на весь мир под именем Рудольф Абель, и Конона Молодого. Кроме этого Александр курировал деятельность супругов-разведчиков Леонтины и Морриса Коэнов.

Сам он нередко выезжал в страны, где работали его подопечные, встречался с нелегалами и как мог поддерживал их добрыми словами и советами. В январе 1956 года Короткову присвоили звание генерал-майора КГБ.

Годом позже его ждало очередное повышение по службе — в ранге уполномоченного КГБ СССР при Министерстве госбезопасности ГДР Александр вновь отбыл в Карлхорст

К этому времени он стал абсолютным рекордсменом среди разведчиков по количеству государственных наград: в копилке Александра были знак «Почетный чекист», шесть орденов Красного Знамени, орден Отечественной войны 1-й степени, орден Ленина и два ордена Красной Звезды.

Вскоре Коротков выяснил, что при оборудовании его рабочего кабинета в люстре было установлено подслушивающее устройство — важную информацию Александру сообщил работающий в органах контрразведки Западной Германии советский агент Хайнц Фельфе («Курт»).

«Жучок» решено было оставить — при помощи него сотрудники КГБ периодически дезинформировали немецкие спецслужбы

Во время своей работы в Германии Коротков установил контакт с министром госбезопасности ГДР Эрихом Мильке и начальником службы внешней разведки Маркусом Вольфом.

Многих подчиненных Короткова связывали с ним не только деловые, но и приятельские отношения — Александр часто приглашал разведчиков в гости, ездил с ними на рыбалку и ходил в театр. Он спокойно воспринимал конструктивную критику деятельности службы внешней разведки и прислушивался к советам по улучшению ее работы. Коротков обладал уникальной способностью вызывать симпатию и доверие тех, с кем ему довелось пообщаться.

На меня произвели большое впечатление его [Короткова] простота в общении, располагающая к откровенности манера вести беседу, юмор. И, как мне показалось, когда бы он захотел, мог расположить к себе любого собеседника

Советская разведчица Галина Федорова

«Ему был уготован слишком короткий век»

Однако несмотря на доброжелательный характер и высокий профессионализм, у Короткова были свои недоброжелатели — одним из них оказался сменивший Серова на посту председателя КГБ Александр Шелепин.

Перед возведением Берлинской стены в 1961 году разведчик высказал опасение, что на территории ФРГ начнут возникать новые профашистские организации. Шелепин был категорически не согласен с таким заключением и пригрозил Короткову увольнением из органов.

Судьба разведчика должна была решиться 27 июня 1961 года — на совещании ЦК КПСС

Коротков не сидел сложа руки и всеми имеющимися в его распоряжении средствами старался донести свою позицию до руководства страны. При этом он отдавал себе отчет в том, что позиции Шелепина намного сильней, и был практически уверен, что тот добьется своего. Но неожиданно незадолго до совещания Коротков узнал, что большинство членов ЦК намерены поддержать его.

Александр Шелепин

Александр Шелепин

Узнал об этом и председатель КГБ и, понимая, что ситуация складывается не в его пользу, решил не выступать с заготовленным докладом. Победа над оппонентом стоила Короткову огромной нервной нагрузки — пытаясь справиться с охватившей его тревогой, Александр решил снять напряжение за игрой в теннис и отправился на ставший родным стадион «Динамо».

Этому матчу суждено было стать последним в жизни Александра — нагнувшись в очередной раз за мячом, он потерял сознание. В срочном порядке Короткова доставили в больницу, но спасти разведчика врачи не смогли. 51-летний Коротков скончался от разрыва аорты. С воинскими почестями его похоронили на Новодевичьем кладбище Москвы.

Саша [Коротков] — это прежде всего личность, и личность незаурядная... По большому счету, это истинный труженик разведки, оставивший в ней заметный след. Как жаль, что ему был уготован слишком короткий век, который он прошел, не щадя себя

Советский разведчик Вильям Фишер (Рудольф Абель)