Сцена из спектакля «Выше гор»

«Художественное пособие по чеченской ментальности» Единственная женщина-режиссер в Чечне — об обычаях, трагедиях и жизни

Моя страна

Театр с древних времен использовался как способ формирования национальной идентичности и культурного кода. Театр — это и древнегреческая трагедия, и мольеровская комедия, и простое скоморошество. Для некоторых народов театр стал способом выжить и не утратить свою самобытность даже в трудные времена. Один из таких народов — жители Чечни. О роли национального театра в культуре недавно рассказала в лекции единственная женщина-режиссер Чеченской Республики, руководитель-директор Чеченского государственного драматического театра имени Героя Советского Союза Ханпаши Нурадилова Хава Ахмадова. «Лента.ру» записала ее лекцию.

Думаю, что вы согласитесь с тем, что тема моего выступления — роль национальных театров в формировании этнокультурной идентичности — актуальна в наше время. Время угроз, всевозможных вызовов, перед которыми стоит весь наш мир и вся наша страна. Лев Гумилев задолго до нынешних споров о судьбоносности России определил особую цивилизованную суть страны. Действительно, Россия — не Восток, не Запад, а самобытная национальная целостность, в которую наряду с русскими, принявшими византийское христианство, влились многие народы с различными верованиями. И умение, состояние, способность русских людей понять, полюбить, принять чужое этническое своеобразие Лев Гумилев назвал комплиментарностью. Это качество нам всячески сегодня нужно утверждать, культивировать и поддерживать.

И здесь национально объединяющими может быть культура в целом и театральное искусство в частности. Не культура ненависти, не культура национального превосходства, расслоения, а культура единения, культура содружества и культура гумилевской комплиментарности

По мнению многих ученых, человечество в начале XXI века оказалось на пороге неведомой еще модели мировой цивилизации. И в этих условиях бешеного ускорения к новому порядку многообразные социокульурные формы ощущают себя не совсем уютно, и поэтому пытаются найти альтернативные модели, в которых гармоничное сочетание общего и различного придавало бы равновесие сущему. С одной стороны, единые человеческие ценности — это толерантность, ненасилие, стремление к экономическому, социальному, экологическому благополучию для всех. А с другой стороны — это духовная ось координат, сложенная из многоцветно, динамично развивающихся самобытных культур, сохранение которых необходимо для того, чтобы весь мир в своей технонаправленности не стал слепком футуристической страны, изображенной в антиутопии Замятина «Мы», где все, что находится за пределами рационального, навсегда изгнано, и в вымышленном обществе живут не люди, а номера. Потеря этнокультурной идентичности любого этноса, населяющего нашу страну, это трагедия не одного маленького человека. Это катастрофа для всего человечества. Это как колокол, который звучит по каждому из нас.

Пережив в XX веке довольно трагические и нереальные, казалось бы, события, среди которых и крушение двух империй на просторах нашей страны, и две мировые войны, и научно-техническая революция, и создание оружия массового поражения, и покорение космоса, мы перешагнули из века фантастики в век постфантастики, где каждый человек может спасти или уничтожить мир, развалившись в домашнем халате на собственном диване. Процессы глобализации и интеграции, всемирная сеть интернет, электронные деньги, виртуальные друзья, социальные сети, все новые и новые вызовы, напоминают палку о двух концах. На одном конце — триумф человеческой мысли, а на другом — трагедия. Трагедия маленького человека и трагедия малых народов. Трагедия потери национальной культуры и языка как основного фактора идентичности любого этноса. Поэтому национальный театр, являясь носителем национальной культуры, играет очень важную роль в формировании идентичности народа.

Русский философ и публицист Николай Бердяев выдвинул предположение, что человек входит в человечество через национальную индивидуальность. Он существует не как абстрактный, а как национальный человек. То же можно сказать о культуре, которая, по слова Бердяева, не может быть отвлеченно человеческой. Она всегда индивидуально народная. И лишь в таком качестве она восходит до общечеловечности. Именно этими качествами обладало творчество калмыка Давида Кугультинова, балкарца Кайсына Кулиева, кабардинца Алима Кешокова, ингуша Идриса Базоркина, аварца Расула Гамзатова, чеченца Арби Мамакаева. Именно поэтому их голоса были слышны не только в их родных республиках, но и далеко за пределами. То есть национальное в сочетании с общечеловеческим, переданное через творчество, — это огромное богатство. И у России в этом плане мощный потенциал.

Особенно сейчас появляются совершенно новые возможности для этнокультур, которым есть что предъявить миру. Философ Георгий Гачев в своей книге «Ментальности народов мира» писал: «Каждый народ остается самим собой до тех пор, пока сохраняется особый климат, пейзаж, национальная пища, этнический тип, язык». Существует несколько способов сохранить язык. Один из них — театр. Я вот уже восемь лет возглавляю Чеченский государственный драматический театр имени Героя Советского Союза Ханпаши Нурадилова. Театр в прошлом году отметил свое 90-летие. С вашего позволения я сделаю краткий экскурс в историю Чеченского драматического театра, однако сразу оговорюсь, что я не собираюсь рассказывать о долгом историческом пути театра, а расскажу эпизоды из творческой биографии, которые, как мне кажется, отражают ту роль, которую национальное театральное искусство играет в формировании, сохранении и трансляции с подмостков национальной идентичности, и показывают неразрывную связь судьбы чеченского театра с судьбой чеченского народа, которую театр переживает в лихие времена и преломляет в своем творчестве.

Вобрав в себя эстетическую память народа, чеченский театр взял на вооружение чеченскую литературу, эпос, фольклор, поэзию, философию, в которых главным мотивом звучит желание жить по законам справедливости, чести и красоты

Из поколения в поколение народными сказителями передавались поэтические предания, в которых звучат философия времени, законы человеческого бытия, воспевают дружбу, любовь к родине. Утверждается культура во взаимоотношениях между людьми, в труде, в воспитании, в отношении к природе, животным, и так далее. Конечно, я не рискну проводить параллели с театральными подмостками Древней Греции и Рима, но элементы театрального действа бытовали в чеченском обществе с древнейших времен. Еще в языческий период по определенным сценариям проводились культовые обряды, посвященные календарным дням: дню урожая, дню сева, встречи нового года и так далее. И в этих мероприятиях участвовало все население. На свадьбах и трудовых сходах актерскими дарованиями изумляли людей жухурги — шуты, наряженные в диковинные костюмы. Они веселили народ клоунадой, остроумными выходками и темами на злобу дня.

Первые профессиональные или полупрофессиональные спектакли были показаны в Чечне в 1921 году, когда учительница-чеченка, будущий классик чеченской литературы Марьям Исаева поставила свой первый спектакль «Урожай». Уже в середине 20-х годов прошлого века театральная самодеятельность окрепла, и в 1928 году был создан постоянный драматический кружок. 1 мая 1931 года начал свою деятельность Чеченский национальный театр-студия, и руководил этим театром в будущем известный писатель, политолог, диссидент Абдурахман Авторханов. Сотрудничал с этим театром-студией основоположник чеченской литературы Саид Бадуев, который в 1938 году был расстрелян как враг народа.

Чеченский театр с момента его образования, как и литература, отражал чаяния и проблемы народа во все времена

Сталинский аппарат насилия с 1937 по 1939 год заработал во всех уголках страны. И только в одну ночь с 31 июля на 1 августа 1937 года в Чечено-Ингушетии подверглись аресту 14 тысяч человек. Среди них были начинавшие сотворчество с театром писатели Халид Ошаев и Арби Мамакаев. Они провели в тюрьмах и лагерях от 13 до 19 лет. Также были расстреляны писатели Дудаев, Айсханов, Азиев, директора театров Яхшаатов, Яндаров, композитор Мепурнов. Узнав о готовящемся аресте режиссера Арчила Чхартишвили, актеры театра находят для него убежище и помогают ему тайно перебраться в Грузию. После расстрела Саида Бадуева, первого чеченского драматурга, все спектакли по его пьесам, так любимые народом, властями того времени были запрещены, и все его пьесы сожгли. В одном из своих рассказов Бадуев пишет: «В ночь, когда метель на улице, не закрывай свою дверь железными засовами. Может, к тебе постучится кто-то уставший брести по глубокому снегу. Ты заведи его в дом, усади у очага, согрей словом. Ты же человек».

В 1938 году была создана первая Чечено-ингушская актерская студия. В ГИТИСе из 40 человек. Руководил этой студией Минай Германович Минаев. И в первые дни Великой Отечественной войны, в 1941 году, в июне студенты национальной студии отправляются добровольцами на фронт. А их коллеги, оставшиеся в тылу, перестраивают работу театра на военный лад. И театр тогда был разбит на три бригады. В труднейших условиях, пешком по горным тропинкам актеры приносили искусство в отдаленные аулы Чечни. Ушедшие на фронт молодые актеры писали письма о том, как мечтают после победы вернуться в родной театр, ставить спектакли. Но с фронтов участились извещения, в которых говорилось: «Пал в бою за социалистическую родину…» С фронта вернулись шесть человек.

Активную творческую деятельность в Грозном ведет поэт, бард, драматург Александр Галич. Он заведовал литературной частью драматического театра имени Лермонтова в Грозном. Он переводит стихи и пьесы своего друга Арби Мамакаева на русский язык и ставит одноактовые пьесы, такие как «Разведка», «Гнев», «Матрос Майрбек». Здесь же, в Грозном, Галич с режиссером Борщевским создает театр народной героики и политической сатиры. Актерский состав небольшой. В спектаклях участвуют молодые артисты. Борис Броневой и Владимир Этуш — это будущие народные артисты Советского Союза. А главные героические роли в пьесах «Три полководца», «Злата», «Прага», «Цари в обозе» исполняет Сергей Бондарчук — известный на весь мир кинорежиссер и будущий артист Советского Союза.

С началом победоносного шествия Красной армии театр семью агитационными спектаклями держит путь на запад. Чеченский фольклор богат поэтикой героических сказаний, повествующих о борьбе за свободу родины, о любви, о дружбе между народами. Одним из самых популярных является эпос о Сурхо, сыне Ады (рассказывает о народном герое, защитившем чеченцев от иноземных феодалов, — прим. «Ленты.ру»). В постановке молодого чеченского режиссера Гаруна Батукаева 5 мая 1942 года состоялась премьера «Ади Сурхо». В том же году театр выезжает с этим спектаклем на передовую.

Еще один характерный эпизод и болевая точка истории чеченского народа: 22 февраля 1944 года на сцене Чечено-ингушского драматического театра идет очередная премьера героической драмы «Олеко Дундич» (хорватский революционер, воевавший в Первой мировой войне на русском фронте, — прим. «Ленты.ру»). В 20:00 здание театра окружают военные. Часть солдат, войдя в зрительный зал, направляет оружие на зрителей. Те дружно аплодируют, потому что думают, что это часть задумки режиссера. Но тут же по приказу начальников НКВД на сцену театра выходит директор театра Абдула Хамидов и с трудом выдавливает из себя: «Спектакль отменяется».

В это же время войска НКВД держат под прицелом каждую семью чеченцев и ингушей с тем, чтобы с рассветом 23 февраля отправить их за пределы исторической родины. В 1956 году состоялся XX съезд ЦК КПСС, на котором был осужден культ личности Сталина, после чего чеченцам и ингушам дали право вернуться на историческую родину.

В августе 1957 года в Грозном появилось объявление о наборе молодежи в чечено-ингушскую студию Ленинградского театрального института. Конкурс был немалый, и успешно прошедших три тура 20 вайнахов в 1957 году отправляют учиться на актеров в Ленинград. Усилиями министра культуры ЧССР Вахи Татаева и директора Чеченского театра Абдул-Хамида Хамидова в республику возвращаются актеры, певцы и другие представители культуры. А уже 28 декабря 1958 года Чечено-ингушский театр открывает свой сезон героической драмой «Асланбек Шерипов» (герой Кавказа, один из создателей и руководителей Чеченской Красной армии — прим. «Ленты.ру»).

Репертуар театра с момента возрождения до наших дней включает в себя русскую мировую классику. Это Шиллер, Лопе де Вега, Шекспир, Чехов, Гоголь, Островский и другие. Широко была представлена в репертуаре и драматургия советских авторов, и авторов других национальных республик, таких как Айтматов, Гамзатов, Сухово-Кобылин, Шукшин и так далее. И, конечно, театр не мог обойтись без репертуара чеченских и ингушских авторов. Это произведения Бадуева, Ашаева, Базоркина, Черкиева, Мусаева, Музаева, Айдамирова и многих других.

Невозможно рассказать обо всех спектаклях театра, но хотелось бы выделить самые яркие из них. 1 мая 1965 года состоялась премьера комедии Абдул-Хамида Хамидова «Бож-Али». Только за полтора сезона его исполняли при полных залах более 200 раз. Всесоюзный журнал «Театр» отмечал, что со времен «Ревизора» Гоголя это вторая комедия, имевшая такой большой успех. Спектакль «Песня вайнахов» Руслана Хакишева в 1976 году произвел сценический фурор. Трудно определить его жанр.

Это представление, наполненное необычайной пластикой и мужественной патетикой

Спектакль состоит из новелл. Одна из них рассказывает о суровом законе кровной мести, который заставляет сына Тарко стать изгнанником, а ложь и коварство сталкивают его с названным братом и приводят к трагической развязке. Эта история рассказана с удивительным темпераментом и страстью. Последняя сцена, сцена смерти друзей, по силе творческого накала приближается к шекспировским трагедиям.

В годы двух военных кампаний рубежа XX-XXI веков в Чечне были уничтожены не только культурные объекты. Вся республика лежала в руинах. Народ с конца 90-х годов несколько раз был подведен не только к черте физического, но и культурного уничтожения.

С приходом к руководству героя республики Ахмата-Хаджи Кадырова во всех сферах жизни началось возрождение. Один из главных его лозунгов звучал так: «Без культуры нет нации». А одним из его первых распоряжений был указ о возобновлении деятельности национального театра.

В последние годы театр переживает небывалый подъем. И хотя со сцены театра не сходят классические произведения мировой и русской драматургии, возрождение чеченской драматургии и национального театра в новейшей истории этноса после трагических событий рубежа веков связано с именем драматурга Мусы Ахмадова. Еще с конца 80-х годов прошлого века ставятся его пьесы в театрах Чечни, Ингушетии и Дагестана. И это было неслучайно. В них остро ставились проблемы общества и звучал голос времени и боль народа. И сегодня драматические и комедийные пьесы этого автора у нас в репертуаре театра. В частности, его пьеса «Волки» в 2002 году была издана в Париже отдельной книгой, а в 2005 году по этой пьесе в парижском Доме восточноевропейской пьесы поставили спектакль.

Спектакль «Выше гор» по пьесе Мусы Ахмадова основан на чеченском фольклоре. С огромным успехом премьера прошла в Москве в 2017 году на сцене РАМТ. Этот спектакль не просто о традициях. Этот спектакль — о том, как в глубине веков формировалась ментальность чеченского народа, как тяжелые условия жизни и постоянная необходимость отражать атаки захватчиков ковали несокрушимый дух предков современных чеченцев. Спектакль остросюжетный. В нем показана и отмена жестокого древнего обычая сбрасывать со скалы опоздавшего на сбор на сражение против врага, и сражения, и любовь, и кровная месть, и прощение. Драма охватывает разные временные пласты: ранее Средневековье и начало XX века.

Концентрация этнического мировидения в полотне драмы настолько велика, что можно было бы использовать этот спектакль как художественное пособие по чеченской ментальности

Сюжет и словесная ткань пьесы сотканы из жемчужин чеченского народного творчества. Это и легенда об опоздавшем на воинский сбор, и легенда о прощении убийцы сына, и легенда о волке, которому доверили отару овец. В различных эпизодах драмы зрителю открываются все новые и новые фрагменты национальной психологии и этики. Дихотомия добра и зла — одна из центральных тем в постановке.

Имам — вера.

Тешам — доверие.

Собар — терпение.

Эти и многие другие этические формулы бытия формируют у зрителя представление о чеченском микрокосме. Таким образом, содержание общечеловеческих ценностей для зрителя обогащается. Кстати, когда в Москве шел спектакль «Выше гор», я заметила, что многие зрители вынимали наушники для синхронного перевода, вслушивались в мелодику, интонацию и экспрессию чеченского языка. И как же тут не вспомнить слова, что язык искусства не требует перевода?

С 2019 года в Чеченской Республике в городе Грозном проводится единственный Всероссийский ежегодный фестиваль национальных театров. На закрытии первого фестиваля глава Чечни Рамзан Кадыров и председатель Союза театральных деятелей Российской Федерации, народный артист Александр Калягин приняли решение, что фестиваль на постоянной основе будет проводиться в Грозном. В этом году мы ожидаем четвертый фестиваль. У нас соберется вся многонациональная Россия от Якутии до Татарстана. Когда зарождался этот фестиваль, не все понимали, какое значение он будет иметь в жизни национальных театров. Я думаю, что не понимали и то, какую важную роль играют национальные театры в деле сохранения культурного наследия народов России. Где, как не в национальных театрах, хранится национальный язык, костюмы, музыка, предметы быта? Где, как не в национальных театрах, хранятся традиции и обычаи народа? Этнос? Эпос?

Только живое искусство может заставить ожить прошлое.

(…)

По закону Юрия Лотмана, увеличение разнообразия свидетельствует о здоровье культуры. Да, сегодня всему национальному и традиционному противостоит быстро меняющийся глобальный мир, в котором искусственно стерты границы между свободой и вседозволенностью. Но я верю, раз Всевышний создал нас разными народами и племенами, наделил разными языками и традициями, создал мужчинами и женщинами, значит, так тому и быть.

Лекция была прочитана на марафоне «Новые горизонты» российского общества «Знание»

Комментарии к материалу закрыты в связи с истечением срока его актуальности

Лента.ру на рабочем столе для быстрого доступа