Вводная картинка

Греческая трагедия. 55 лет назад власть в Греции захватила хунта. Как страна жила при диктатуре «черных полковников»?

Мир

55 лет назад небольшая группа военных, называвших себя подлинными патриотами Греции, захватила власть в стране и провозгласила ее «последним оплотом христианского мира». Государству предстояло возродить свое былое величие, вернув земли Древней Греции, но вместо этого всего за несколько лет средиземноморское королевство превратилось в кровавый режим. Впоследствии этот темный период истории Греции назовут диктатурой «черных полковников». Как амбиции патриотов едва не привели страну к глобальной катастрофе и почему идея «Греции для православных греков» похоронила надежды нации на возрождение империи — в материале «Ленты.ру».

Сегодняшняя Греция — небольшое государство в Средиземном море, не стремящееся к экспансии и не претендующее на региональное лидерство. Однако исторически сложилось, что этнические греки оказались разбросаны по всей Южной Европе и Малой Азии. Часть из них мечтала о воссоединении с родиной, другая — добивалась независимости на собственных условиях или медленно ассимилировалась.

К началу 60-х годов XX века идея греческой ирреденты — воссоединения народа в единой стране — обрела небывалую популярность. Этому способствовал острый политический кризис, возникший на фоне нежелания королевской власти проводить в стране модернизацию. 24-летний монарх Константин II в силу неопытности и амбиций не мог найти общий язык с парламентом, выстроить конструктивные отношения с военными. Его постоянные конфликты с оппозиционными фракциями выливались в регулярные отставки правительства. Это порождало крайнюю политическую нестабильность, которая в итоге закончилась военным переворотом.

Настоящие полковники

Глубинные причины этих конфликтов кроются в итогах Второй мировой войны, которая обернулась для Греции тяжелейшими людскими потерями. Оккупация страны немецкими войсками породила мощное движение сопротивления. Национальное правительство во главе с королем Георгом II бежало в Лондон, борьбу с захватчиками возглавила Коммунистическая партия. Когда война закончилась, победившие фашистов левые отказались делиться властью с королем. Они объявили о намерении построить социализм по советскому образцу.

«Только левые силы и прежде всего компартия должны были прийти к власти, чтобы по примеру СССР строить социализм. А тут возвращается старый буржуазный кабинет министров. Это нас не устраивало», — объяснял много лет спустя Манолис Глезос, левый политический деятель, символ антифашистского движения.

В 1946-м в стране разразилась гражданская война. На помощь монархии пришли Великобритания и США — Вашингтон во время холодной войны конкурировал за сферы влияния с Москвой и увидел во внутригреческом конфликте возможность побороться с международной «красной угрозой»

Получив поддержку в виде оружия и инструкторов, правительственная армия в 1949 году разбила восставших. Компартию официально запретили, а недоверие к левым стало фундаментом нового деспотичного режима. Приверженцы любых реформ и демократии стали восприниматься как скрытые сторонники коммунистов. Это серьезно тормозило общественные преобразования.

Однако после долгого правления консерваторов страну возглавил популярный в народе политик-центрист Георгиос Папандреу (старший). В 1964 году правительство под его руководством наконец освободило заключенных коммунистов, упразднило институты, контролирующие политическую жизнь, и полностью легализовало деятельность профсоюзов.

Но уже в 1965-м Папандреу был вынужден уйти в отставку из-за ссоры с Константином II. Это стало политическим просчетом монарха: публично разругавшись с любимцем народа, он дважды не сумел сформировать лояльный ему кабинет министров из-за сопротивления оппозиции.

Через два года политический кризис в Греции достиг пика. Королевское правительство было не в состоянии совладать с растущим недовольством граждан. Оно распустило парламент и назначило новые выборы. Оппозиция не смогла оспорить это решение. Монарх же под видом голосования готовился установить военную диктатуру при помощи лояльных ему генералов.

Но предстоящие выборы вновь сулили победу Папандреу и партии реформаторов. Военные воспринимали такой исход как первый шаг к установлению коммунизма. И несмотря на абсурдность этих суждений, они были преисполнены уверенности в существовании такой угрозы.

Но пока королевские генералы неспешно спорили, когда же начать переворот и кому достанутся лучшие посты, их опередили более решительные младшие офицеры, которые тоже верили в существование коммунистического заговора

В 1967 году власть в Греции захватила группировка военных под предводительством бригадного генерала Стилианоса Паттакоса и полковников Георгиоса Пападопулоса и Николаоса Макарезоса. Это и были «черные полковники». Такое прозвище им дали советские журналисты из-за цвета военной формы.

Ранним утром 21 апреля без единого выстрела армия взяла под контроль ключевые объекты греческой столицы: железнодорожный вокзал, телеграф, здание национального радио и телевидения, редакции крупнейших газет, королевский дворец, здание Министерства обороны и Генеральный штаб.

Это произошло настолько внезапно, что некоторые высшие чины в деталях узнали о произошедшем только по радио. Восставшие объявили, что смена власти — не просто путч, а «революция, спасшая нацию» от коммунистической диктатуры.

Я, полковник Георгиос Пападопулос, от имени армии заявляю, что сегодня в Греции произошла революция. Мы, военные, берем на себя ответственность за то, чтобы вывести нашу родину из хаоса и разрухи. Сохраняйте спокойствие. Вас ждет время больших перемен, мы не продажные политики, богачи и коррумпированные чиновники, которые вас грабят. Мы одни из вас

из выступления Пападопулоса на радио 21 апреля 1967 года

Греция для греков!

Лидер хунты еще не успел закончить речь в эфире, а в стране уже начались аресты и расправы над левыми активистами, ветеранами греческого сопротивления и интеллигенцией, членами коммунистических организаций.

6500

человек были арестованы в первые дни правления «черных полковников»

Всех неугодных вывезли на Афинский ипподром, где в древности соревновались атлеты. Всего через сутки после переворота его превратили в концлагерь. Первым убитым хунтой на стадионе стал оппозиционный депутат Панайотис Элис. Пожилого политика запытали до смерти.

Как рассказал «Ленте.ру» доктор исторических наук, постпред при президенте РФ в Республике Крым Георгий Мурадов, занимавший должность атташе посольства СССР в Греции с 1979-го по 1983 год, страна под властью хунты в одночасье превратилась «в гибрид реакции, репрессий, антиинтеллектуализма и запрета всего, что отдавало западным либерализмом».

Георгиос Пападопулос, главный заговорщик, объявил греческую нацию «больной» и нуждающейся в «гипсовой повязке». Греция «в гипсе» означала, что греки должны были жить при режиме, который черпал свою власть из неприкрытых репрессий тех, кто сопротивлялся или подозревался в сопротивлении «революции». Даже если собирались группой более пяти человек

Георгий Мурадов доктор исторических наук

Военные заключили в тюрьму или посадили под домашний арест большую часть старой политической элиты. Были задержаны премьер-министр и главнокомандующий греческой армией.

Несмотря на призывы арестованных к Константину оказать сопротивление захватчикам, не приводить к присяге их правительство, король не принял решительных мер. Находясь в собственном дворце в окружении танков, он покорно исполнил «просьбу» хунты. Вскоре монарх предпримет попытку свергнуть новую власть, но потерпит неудачу и будет вынужден бежать вместе с семьей в Рим.

Регентом, главой правительства, министром иностранных дел, министром обороны и министром образования объявил себя Георгиос Пападопулос. Министерство экономики возглавил Николаос Макарезос. А Стилианос Паттакос, единственный генерал в среде заговорщиков, стал публичным лицом режима.

Население встретило переворот пассивно — захват власти военными происходил в Греции не впервые. В наиболее тяжелые периоды истории армия брала ситуацию в свои руки, выводила страну из политического тупика. Греки были готовы верить, что представители военного сословия спасут страну от хаоса и разорения. Тем более большая часть греческих офицеров происходила из сельских семей. Они были ближе к простым гражданам, чем знатные чиновники в окружении короля. Считалось, что личное обогащение не станет целью их пребывания у власти.

«Полковники» принялись за наведение новых порядков. В стране ввели военное положение, упразднили все политические партии, отменили выборы, приостановили действие Конституции и максимально ограничили свободу прессы.

Греческий народ как корабль скитался по бурному морю, и ни у одного лидера партии не нашлось сил, чтобы вытащить страну из кризиса. Поэтому Вооруженные силы, выражая волю греческого народа, взяли на себя ответственность за управление этим кораблем

из выступления Георгиоса Пападопулоса

Грецию объявили последним оплотом христианского мира. В основу новой идеологии легла возникшая у традиционалистов в XIX веке «Великая Идея». Она устанавливала принципы великодержавности и греческой ирреденты — возвращение всех исконных территорий в Средиземноморье.

«Черные полковники» заявили о готовности построить принципиально новое общество — «Грецию для православных греков». В стране были запрещены разводы, мини-юбки, длинные стрижки для мужчин, детям было предписано регулярно посещать церковь. В школах отменили преподавание димотики — разновидности современного греческого языка. Отныне обучение переводилось на греческий, «очищенный от османского влияния».

Газеты и журналы начали превозносить греческую культуру над мировой. Утверждалось, что она предопределила европейскую цивилизацию, а долг остальных стан — признать этот факт и «склониться» перед своим прошлым. Пападопулос публично говорил о богоизбранности греческого народа. Пророчествовал, что вскоре весь мир признает совершенство греческой культуры.

Новым символом государства стал феникс, олицетворяющий избавление от оков бюрократизма и марксистского влияния. «Возрождение великого духа нации» — идеологией нового общества. Она базировалась на традиционных для греческого общества ценностях — семья и церковь.

Как утверждала пропаганда, «красная зараза» поразила все греческие средства массовой информации, систему образования, чиновников и даже Вооруженные силы. «Полковники» видели скрытый заговор анархо-коммунистов даже в повседневной западной культуре. Многие молодежные тренды — рок-музыку, джинсы, движение хиппи — власти не одобряли. В 1967 году силовики даже сорвали концерт группы The Rolling Stones после того, как вокалист Мик Джаггер (по одной из версий) решил раздать зрителям красные гвоздики. При этом прямой критики Запада греческая хунта избегала, опасаясь оказаться в изоляции.

В стране запрещалась литература, содержавшая «подрывные» идеи: произведения древнегреческих классиков Софокла, Эврипида, Аристофана. Вне закона также оказались Жан-Поль Сартр, Марк Твен и Эдвард Олби. Многих русских писателей — Антона Чехова, Льва Толстого, Федора Достоевского — запрещали из-за ассоциаций с СССР. По той же логике грекам во время тостов запретили «разбивать бокалы по-русски».

Вскоре в Греции учредили военные суды. Изоляция и публичное преследование неугодных стали обыденностью. Оппозиционно настроенных граждан высылали из страны, лишали гражданства. Тех, кому повезло меньше, отправляли в концентрационные лагеря на засушливые острова.

Заключенные терпели систематические издевательства от рук сотрудников тайной полиции. Ее возглавил бригадный генерал Димитриос Иоаннидис. И избиения были лишь малой частью всего, что приходилось переживать людям, попавшим под каток репрессивной машины. Полицейские насиловали задержанных, пытали их электрическим током, имитировали казни.

2000

человек подверглись пыткам в 1969 году в Греции (по данным Amnesty International)

Репрессии приобрели такой масштаб, что вскоре вызвали реакцию даже на международном уровне. В 1967 году Дания, Норвегия, Швеция и Нидерланды потребовали исключить Грецию из Совета Европы (СЕ) за нарушение Конвенции о защите прав человека. Не дожидаясь решения организации, «полковники» самостоятельно инициировали выход из СЕ. Позже единственной страной, которая поступит также, станет Россия.

По университетам прокатилась волна увольнений преподавателей и профессоров. Все избранные мэры и градоначальники были отправлены в отставку или за решетку. Их сменили назначенные правительством лоялисты.

Перемены не обошли стороной и церковь. Диктаторский режим избавился от всех епископов, отказавшихся сотрудничать с государством. Их заменили лояльными духовными лицами. Греческое православие начало изолироваться от мирового.

Но жизнь полная насилия и ущемления свобод понравилась далеко не всем. Диктатура породила целую плеяду подпольных революционных организаций и кружков. Их деятельность отнюдь не всегда носила мирный характер, а зачастую выливалась в громкие теракты

Для борьбы с подпольем спецслужбы переняли практику доносов. К консьержам, работникам киосков, водителям автобусов, таксистам и владельцам кафе обращались с просьбой стать информаторами в обмен на различные привилегии, такие как ускоренное получение лицензий на работу или бизнес.

Впоследствии политический террор и тотальный контроль со стороны государства над общественной жизнью постепенно привели многих граждан к разочарованию в военном режиме. Это и предопределило его неожиданную трансформацию в еще более неустойчивый и радикальный.

Хлеб и свобода

«Полковники» не раз обещали, что после «наведения порядка» передадут бразды правления гражданским. Но вскоре стало очевидно, что у власти они задержатся надолго, ведь «Великая Греция» не построит сама себя в одночасье. Вместо немедленных политических реформ военные сделали ставку на экономический успех.

Экономическая политика хунты по сути была продолжением политики прежних правительств, но с еще большей и более явной симпатией к большому капиталу. «Полковники» фактически освободили от налогового бремени крупный бизнес, перенеся его на рабочих и средний класс. Военный режим получал 36 процентов своих доходов за счет прямых налогов с домашних хозяйств и 55 процентов — за счет косвенных налогов. Значительная часть государственных поступлений направлялась на субсидии корпорациям.

Министерство экономики Макарезоса занялось ускорением индустриализации. По всей Греции руками нескольких олигархов были созданы металлургические и судостроительные предприятия. Начала развиваться химическая, текстильная и пищевая отрасли.

40 %

составил рост ВВП Греции за семь лет правления хунты (1967-1974)

В стране строились дороги, в дома проводилась канализация и телевидение. В греческой экономике появились новые отрасли: производство синтетических материалов, электротехники, автоматизация производства.

Однако льготы, предоставляемые государством для 464 крупнейших компаний страны, были в три раза выше уплачиваемых ими налогов. Бездумное кредитование, субсидирование лояльности экономических элит и поддержание внутреннего силового аппарата требовали все больше внешних займов. К 1972 году внешний долг Греции вырос на 200 процентов.

Пока диктатура финансировала крупный бизнес и без предварительных условий выдавала кредиты на любую предпринимательскую деятельность, социальные расходы сокращались, а инфляция росла. Хотя «полковники» выполнили свое обещание и повысили зарплату рабочим, реальный рост доходов со временем прекратился.

Экономика достигла своих пределов роста. Развиваться в парадигме индустриализации и масштабной западной помощи она уже не могла. В частности, европейские инвесторы сократили вложения в Грецию после ее выхода из Совета Европы. Промышленность оказалась в кризисе из-за сокращения спроса за рубежом и параллельно начавшейся мировой рецессии.

Хунта начала чрезмерно вмешиваться в систему регулирования цен. Но когда власти попытались ослабить хватку, цены взлетели еще сильнее.

Только в 1973 году цены выросли на 45-50 процентов, фактически вернув располагаемый доход граждан на уровень, существовавший до 1965 года

По стране прокатилась волна забастовок и протестов. И, как это часто бывает, экономические требования протестующих вскоре сменились на политические. Граждане Греции стали все чаще выступать с требованиями о реформах, демократизации режима и передачи власти гражданским. На протесты массово вышли студенты, проснулась деморализованная первыми годами репрессий интеллигенция.

Пападопулос согласился пойти на частичную либерализацию. Он отменил военное положение, упразднил чрезвычайные военные трибуналы, амнистировал ряд политических заключенных, разрешил партиям (под чутким контролем диктатуры) участвовать в выборах.

Этим политик решал сразу две проблемы: легализацию своей власти и ликвидацию народного недовольства. Главное изменение произошло 1 июня 1973 года, когда была упразднена монархия, а принятые в июле конституционные поправки установили в Греции смешанную республику. Пападопулос назначил себя президентом и сформировал новый кабинет министров — полностью из гражданских лиц.

Но в элитах решение главы государства было воспринято как слабость. Другие «полковники» были недовольны, что тот сосредоточил в своих руках всю власть и не собирался ею делиться. Более того, часть из них сочла либерализацию предательством идей революции.

Укрепили эту веру и студенческие волнения, которые вспыхнули, несмотря на реформы. Часть общества сочла перемены недостаточными, требуя большего.

14 ноября 1973 года в одном из крупнейших вузов столицы, Афинском политехническом университете, началось восстание. Оно проходило под лозунгом «Хлеб, Образование, Свобода!» Студенты, недовольные репрессиями, цензурой, милитаризмом и зависимостью Греции от НАТО, объявили об «оккупации» вуза и потребовали отменить Закон о принудительном призыве учащихся в армию. Служить по нему отправляли за попытку организовать независимые студенческие профсоюзы.

Хотя протест был спонтанным и изначально не получил поддержки других оппозиционных организаций, спустя два дня студенты объявили о планах по свержению диктатуры.

Политехнический на связи! Политехнический на связи! Народ Греции, Политехнический университет — знаменосец нашей и вашей борьбы. Нашей общей борьбы против тирании и за демократию

сообщение восставших с самодельной радиостанции

В ответ силовики применили слезоточивый газ дубинки и резиновые пули, атаковав демонстрантов, собравшихся у кампуса. Большая часть протестующих разбежалась, а оставшиеся забаррикадировались на территории вуза. Когда Пападопулос понял, что полиция не сможет зачистить территорию политеха, он приказал использовать танки. Проломив ворота, военные, морская пехота и полицейские ворвались в кампус и устроили бойню.

По официальным данным, в те дни погибли около 40 человек, среди них были и случайные прохожие. Более 2400 человек были задержаны. Репутация главы государства оказалась подорвана кровью невинных. Студенческий бунт положил конец усилиям политика по декоративной либерализации режима.

Пять дней триумфа

Произошедшее в политехническом университете вызвало у соратников Пападопулоса большие вопросы. Стоило ли следовать по пути реформ и демократизации, когда в одночасье можно было лишиться власти? Следовало ли давать обществу даже минимальные политические свободы на фоне рисков новых восстаний и переворотов?

Восстанием воспользовался глава военной полиции, бригадный генерал Димитриос Иоаннидис. Он не смог смириться с изменениями политической жизни страны: генерал был уверен, что Греция еще не готова к свободе. Он использовал университетский мятеж как предлог для свержения президента. Через несколько дней глава спецслужб отправил лидера хунты под домашний арест.

Однако новый греческий лидер отказался править публично. В президентское кресло он посадил своего близкого друга генерала Федона Гизикиса, а сам начал управлять страной из тени. Иоаннидис отменил все реформы Пападопулоса и вернул старые жестокие порядки: военное положение, цензуру, репрессии против оппозиции, принудительные высылки из страны. Вся полнота власти перешла в руки тайной полиции.

Но экономический кризис, подавление демонстраций и отмена реформ окончательно лишили режим поддержки. И в этих условиях, как нередко бывает, диктатор попытался найти выход во внешнеполитической авантюре, «маленькой победоносной войне».

Иоаннидис, пожалуй, сильнее всех среди «полковников» мечтал о «Великой Греции», расширении ее границ в Средиземноморье. Его выбор пал на остров Кипр. В древности это была греческая земля, и большую часть населения острова составляли этнические греки. Идея о присоединении острова к исторической родине была популярна среди «полковников»

Вот только отношения между независимой островной республикой и диктаторским режимом не задались изначально. В те годы Кипром правил архиепископ Макарий III. Его официально избрали президентом, несмотря на священный сан. Политик в рясе пользовался небывалой народной поддержкой, в том числе из-за демократических взглядов. Он не желал идти на контакт с «полковниками», критиковал их за великодержавность и массовые репрессии.

В глазах диктатуры Макарий был главным препятствием на пути воссоединения Греции и Кипра. В 1970 году хунта даже попыталась организовать на него покушение. Она поддерживала экстремистские и националистические организации на острове, активно продвигая идеи воссоединения у граждан.

Но сторонники единения набирали на кипрских выборах не более трех процентов, а президент, имевший репутацию отца нации, пользовался абсолютным авторитетом у киприотов, поскольку мог обеспечить шаткий мир между двумя народами на острове: турками и греками.

Тем не менее Иоаннидис решил рискнуть. Не имея сил на оккупацию острова, 15 июля 1974 года он организовал там военный переворот. Его также поддержали ультраправые политики и офицеры. Новая власть сразу же начала преследовать сторонников Макария и репрессировать местных турок.

Неожиданно в дело вмешалась официальная Анкара. Не желая терпеть притеснения своих соотечественников, уже через пять дней турецкая армия вторглась на остров и взяла под контроль северную его часть. Не ожидавший вмешательства Иоаннидис был растерян. Греция оказалась на пороге новой войны, победить в которой явно не могла.

Эта интервенция и неспособность дать на нее внятный ответ окончательно уничтожили репутацию «полковников». На фоне бедности и диктатуры Греция потерпела политическое поражение, отдав вожделенные территории в руки заклятых врагов. Жители страны попросту не могли простить такое властям.

Руководство республики пребывало в полной растерянности. Идея о единой нации провалилась на первом же этапе, экономика переживала глубокий шок, недовольство грозило вылиться в новые более масштабные уличные акции

Первым нервы сдали у формального лидера страны Гизикиса. В обход своего друга Иоаннидиса и остальных «полковников» он объявил о прекращении своих полномочий. Это произошло спустя всего три дня после начала турецкой интервенции.

За несколько дней до отставки президент связался с изгнанными из страны демократами. Он сообщил им об угрозе большой войны и внутреннего хаоса из-за действий Иоаннидиса. Главу спецслужб и преданных ему людей было решено изолировать. К власти снова пришли гражданские и сформировали переходный кабинет. А вскоре в страну вернулись и выборы.

Новое правительство вновь занялось восстановлением демократии. Его возглавил Константинос Караманлис, бывший премьером еще при королевской власти. При нем были упразднены концентрационные лагеря, амнистированы все политические заключенные… Диктатура закончилась так же стремительно, как и началась.

«Черные полковники» оказались на скамье подсудимых летом 1975 года. Помимо насильственного захвата власти, убийств и коррупции, им предъявили обвинение в государственной измене. Тюремных надзирателей и наиболее видных деятелей режима казнили. Попадопулос, Иоаннидис, Макарезос и Паттакос также были приговорены к высшей мере наказания, которая была заменена пожизненным заключением.

***

Идеи о воссоединении нации обернулись для Греции национальным унижением. Вместо ирреденты страна получила хаос, репрессии и развал экономики. Военные устремления хунты поставили крест на ней же самой. Диктатура, опиравшаяся на молчаливое большинство, потеряла поддержку при первом серьезном потрясении.

Когда страна расходует ресурсы на террор, а не на подготовку к экспансии, которую провозглашает своей главной целью, ожидать иного исхода сложно. И даже современная Греция не в состоянии решить все международные проблемы, доставшиеся ей в наследство от нерадивых «отцов».