Loading...
Лента добра деактивирована. Добро пожаловать в реальный мир.
Вводная картинка

Палата невозврата. Любимый массажист российских звезд умер из-за простой инфекции. Почему московские врачи не спасли его?

Фото: Владимир Астапкович / РИА Новости

В Москве началось рассмотрение громкого уголовного дела в отношении врачей городской клинической больницы имени Ерамишанцева. По версии следствия, по их вине в начале 2016 года скончался один из лучших в России специалистов по массажу Владимир Харитоненко. Причем смерть известного массажиста наступила из-за болезни, которую он получил уже в клинике, а врачи ее просто не заметили. Почти сразу следователи возбудили уголовное дело, но оно дошло до суда только шесть лет спустя. И случилось это лишь благодаря настойчивости семьи Владимира Харитоненко, которая хотела добиться справедливости. Подробности этого громкого и неоднозначного дела изучил корреспондент «Ленты.ру» Игорь Надеждин.

В сленге врачей скорой помощи есть устойчивое выражение: комбинат здоровья — больницы, которые пользуются дурной славой. Этот термин появился в конце 60-х годов прошлого века, когда в СССР создали Минбыт — Министерство бытового обслуживания населения.

Тогда в городах стали открывать целые комбинаты, где под одной крышей располагались парикмахерские, часовые мастерские, химчистки, ремонт обуви и многое другое. Они стали конкурентами кустарей-одиночек и постепенно вытеснили их — но качество обслуживания населения, поставленное на поток, при этом заметно упало.

По аналогии с этими предприятиями медики и разделили все лечебные учреждения на собственно больницы и комбинаты здоровья. Столичная ГКБ №20 прославилась как комбинат здоровья очень давно — и тот факт, что в 2014 году она была переименована в больницу имени Ерамишанцева, на ситуацию никак не повлиял.

***

Владимир Харитоненко в конце XX века был известным в Москве специалистом. Спортсмен, учитель, тренер и массажист, он окончил Институт физкультуры и много лет отработал в Центре микрохирургии глаза Святослава Федорова (ныне — Межотраслевой научно-технический комплекс «Микрохирургия глаза» имени Святослава Федорова).

Но Харитоненко занимался не зрением, а совсем другими проблемами: реабилитацией и восстановлением больных после травм и хронических болезней. Его справедливо называли одним из лучших в России специалистов по массажу, к нему стремились попасть многие спортсмены, артисты и просто известные люди.

Член-корреспондент АН Святослав Федоров говорил, что у него работает лучший в мире специалист по посттравматической реабилитации. Например, Харитоненко работал с актером Георгием Жженовым, он же помогал восстанавливаться после травмы Юрию Лужкову.

В 2005 году, после реорганизации Центра, Владимир Харитоненко ушел на пенсию, но сидеть дома без дела не смог — сперва работал тренером по плаванию, а потом — учителем физкультуры в школе. Он вел активный образ жизни: бегал по утрам, плавал, а иногда, в исключительных случаях, занимался массажем. Здоровье у него было крепкое.

Но летом 2015 года 76-летний Харитоненко обратился в районную поликлинику — у него на левой лодыжке образовалась небольшая трофическая язва. Небольшая — это меньше рублевой монеты, диаметром менее четырех миллиметров. Несколько недель Владимир ходил на перевязки в поликлинику, и постепенно рана стала затягиваться.

Он продолжал работать — но окончательного заживления не произошло. И когда 25 ноября 2015 года Харитоненко вновь пришел в поликлинику, его прямо с приема отправили на скорой в ГКБ имени Ерамишанцева. Диагноз — атеросклероз артерий нижних конечностей; критическая ишемия левой стопы и голени.

«Медики просто игнорировали меня»

В больнице Харитоненко положили в третье хирургическое отделение, которое чаще называют отделением грязной (гнойной) хирургии, и после обследования назначили ему лечение — перевязки и уколы флеботоников (препаратов для улучшения венозного оттока крови). Пациенту делали уколы в ягодицы и ставили капельницы, жена Елена Перепонова навещала его каждый день.

Первоначально лечащим врачом Харитоненко назначили Антона Захарова, но позже он стал исполнять обязанности завотделением (на время отпуска руководителя), и лечащим врачом стал Антон Борисов. Лечение шло успешно, рана затянулась, и 11 декабря Владимира должны были выписать.

Пока шло лечение этой язвочки, особых проблем с персоналом не было. Да, поговорить с лечащим врачом было сложно, медики порой просто игнорировали меня, но в то время особой надобности и не было. Хотя и было неприятно

Елена Перепоновавдова Владимира Харитоненко

10 декабря, накануне выписки, Елена приехала в больницу после работы достаточно поздно — помочь мужу собраться. Около 20:00 пришла медсестра и поставила Владимиру Харитоненко капельницу.

Володя сидел на кровати, а я рядом на стуле, и мы разговаривали. И вдруг мужу стало очень плохо: он посерел, потерял сознание и упал на кровать. Я сразу вызвала медсестру, а следом пришел врач Борисов — он был дежурным в тот день. После действий врача Володя пришел в себя, но у него сразу появились озноб, потливость, он не мог сдержать мочу

Елена Перепоновавдова Владимира Харитоненко

Врач Борисов объяснил супруге, что ничего страшного не произошло — обычная аллергическая реакция на препарат, который был в капельнице, и к утру все пройдет. Но на самом деле состояние больного резко ухудшилось: следующие дни температура скакала от 35 до 39 градусов, воспалились лимфоузлы и суставы. Больной перестал вставать с кровати.

О выписке Харитонова речь уже не шла, хотя язвочка на его лодыжке полностью затянулась. По словам вдовы, врачи Захаров и Борисов говорили ей, что у мужа обычная простуда: мол, Харитоненко бегал по отделению раздетым, хотя в здании сильные сквозняки.

Именно «простудой» лечащие врачи и объясняли тяжелое состояние больного. При этом профильное лечение отменили, поскольку основное заболевание было пролечено, и больному назначили только анальгин и димедрол. Перепонова много раз просила обследовать мужа, но ее просьбы игнорировали.

«Моего мужа никто не обследовал»

Уже 11 декабря Перепонова перевела мужа в платную палату — в общую поступило много тяжелых больных, и находиться там супругам стало некомфортно, хотя бы потому, что Харитонова по несколько раз в день надо было переодевать в сухое из-за сохраняющейся лихорадки.

Только 14 декабря врач Захаров назначил консультацию невропатолога, и Елена Перепонова сама катила коляску в соседний корпус. К тому моменту Харитоненко не только не мог ходить — у него уже не двигались рука и голова. Невропатолог, обследовавший пациента, поставила диагноз остеохондроз шейного отдела позвоночника и порекомендовала перцовый пластырь и финалгон — препараты, которые нельзя применять при гипертермии.

При этом мне несколько раз сказали, что рентген сделали и пневмонию исключили, но позже выяснится, что никто моего мужа не обследовал. Я сама несколько раз в день измеряла ему температуру, и цифры были очень высокие, но медперсонал не реагировал на мои слова. Володя неделю пролежал просто так

Елена Перепоновавдова Владимира Харитоненко

21 декабря Харитоненко перевели в терапевтическое отделение. «Нога зажила, у нас вам больше делать нечего», — сказали его супруге. В терапевтическом отделении пациента обследовали несколько дней: у него были признаки пневмонии, но не настолько серьезные, чтобы объяснить его тяжелое состояние.

Поэтому врачи искали у Владимира другую инфекцию, подозревая даже запущенный туберкулез. А 25 декабря, при очередном осмотре врач-терапевт обнаружила на его левой ягодице покраснение — точно на месте укола, который делали в первые дни после госпитализации.

Доктор сразу назначила Харитоненко рентген и ультразвуковое исследование, которые показали постинъекционный абсцесс, причем очень обширный. В тот же день Владимира вернули в гнойную хирургию и только тогда стали обследовать. 29 декабря ему сделали первую операцию, которая показала: абсцесс из ягодичной мышцы по сосудам ушел в забрюшинное пространство.

Уже на следующий день пациенту стало легче, но потребовалась вторая операция — по иссечению флегмоны левой подвздошной и поясничных мышц. Вторую операцию провели 30 декабря, и после нее перевели больного в реанимацию. Родным сказали, что в праздничные дни там лучше наблюдают больных, чем в отделении.

Из реанимации Харитоненко уже не вышел — 2 января у него открылось легочное кровотечение, с которым врачи справились, но состояние больного не улучшалось. Он скончался через 50 дней после поступления в реанимацию — 19 февраля 2016 года.

«Вдову погибшего лишили ее права»

Еще 14 декабря семья Владимира Харитоненко стала добиваться от врачей подробной информации — у нее возникло естественное желание проконсультироваться со специалистами и понять, что происходит.

Только после 25 декабря, когда терапевты поставили чисто хирургический диагноз, который не заметили в профильном отделении, заместитель главного врача принял родных пациента и пообещал им всяческое содействие — но ничего не сделал. В тот день и позже они безуспешно пытались попасть на прием к главному врачу больницы Крапивину.

Позже родственники больного писали заявления с просьбой выдать на руки копии медицинской документации, а 30 декабря, между первой и второй операциями, такое же прошение собственноручно написал сам Владимир Харитоненко. Но безуспешно: вопреки требованиям закона и всех приказов, руководство больницы ни копий, ни выписок так и не предоставило.

В день смерти Харитоненко родственники немедленно обратились в полицию и потребовали провести его судебно-медицинское вскрытие. Но им ответили, что тело уже вскрывает патологоанатом больницы. Администрация почему-то была убеждена, что после патологоанатомического вскрытия нельзя проводить судебно-медицинское, и максимально ускорила процедуру, даже не выдержав положенной экспозиции.

По правилам, после смерти пациента до начала вскрытия должно пройти не менее двух часов — чтобы родственники по религиозным или иным соображениям могли отказаться от патологоанатомического исследования. В данном же случае через 1,5 часа после формальной констатации смерти вскрытие уже шло — тем самым вдову погибшего лишили ее права

Лариса Гусеваадвокат

Патологоанатом больницы (в прошлом — врач судмедэксперт со стажем почти 30 лет) Андрей Рыжов вскрытие провел быстро. Но почему-то он не заметил сепсиса, хотя он был указан в медицинской карте. Более того — проведенное на следующий день судебно-медицинское исследование этот сепсис обнаружило и описало в полном объеме.

Позже, уже на допросах, сразу несколько сотрудников больницы дали показания, что эти диагнозы не были включены в заключение умышленно, по указанию заместителя главного врача больницы Темури Мирилашвили. Он сам, впрочем, такого распоряжения не помнит.

В итоге в протоколе патологоанатомического вскрытия, оформленного в ГКБ имени Ерамишанцева, причинами смерти Владимира Харитоненко были указаны крупноочаговый постинфарктный кардиосклероз в сочетании с дисциркуляторной энцефалопатией, осложнившихся острой сердечно-сосудистой недостаточностью и отеком головного мозга.

Ничего из этого на самом деле у больного не было. Но по закону патологоанатом не несет уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения — на это на допросах неоднократно указывал сам патологоанатом Рыжов.

Эксперты установили, что причиной смерти больного Харитоненко стал именно постинъекционный инфильтрат, по кровеносным сосудам проникший в забрюшинное пространство и вызвавший сначала правостороннюю (до 25 декабря), а затем — двухстороннюю деструктивную пневмонию и внутрибольничный сепсис. Крупноочаговый кардиосклероз, указанный патологоанатомом Рыжовым, в прямой причинно-следственной связи со смертью Харитоненко не находился.

А лечащие врачи Антон Борисов и Антон Захаров просто не осматривали больного

Уже 8 декабря в анализах крови Харитоненко были отмечены повышенный лейкоцитоз и гектический (скачкообразный) характер температуры тела — признаки острого инфекционного процесса. 18 и 20 декабря в крови больного обнаружили рост золотистого стафилококка — прямое указание на возможный сепсис. В это время он по-прежнему находится в отделении грязной хирургии.

Но ряд манипуляций, записанных в истории болезни, явно не проводился: так, в документе указано, что с 25 ноября по 8 декабря больному семь раз выполнялось пальцевое исследование прямой кишки. Однако при этом каких-либо изменений области левой ягодицы медики почему-то не отметили.

Если бы Харитоненко действительно проводилось такое количество пальцевых исследований прямой кишки, тогда бы абсцесс в левой ягодичной области мог бы быть установлен до 28 декабря 2015 года

из заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы

Проще говоря, с 8 по 28 декабря 2015 года врачи-хирурги со стажем работы более десяти лет не выявили ни абсцесс, ни сепсис. Что свидетельствует не только об их полной профнепригодности, но и о вопиющем равнодушии.

Тайны «Асклепиуса»

Асклепий (в древнегреческом написании — Асклепиус) — бог врачевания у древних греков и римлян. Именно такое название дано автоматизированной информационной системе, которая используется в столичных медицинских учреждениях для ведения электронной карты больного.

Помимо прочих возможностей она фиксирует дату и время внесения записей и дату их распечатки. Экспертиза электронной карты больного Харитоненко показала, что своевременно были сделаны только две записи: при поступлении больного в отделение 25 ноября и осмотр пациента врачом Захаровым 30 ноября.

Все остальные записи делались значительно позднее. К примеру, осмотр больного 30 ноября был внесен в карту 3 декабря, запись об осмотрах 4 декабря Захаровым, 6 декабря врачами Захаровым и Борисовым и 9 декабря врачом Борисовым были созданы практически одновременно 9 декабря — список этот можно продолжать долго.

Переводной эпикриз, датированный 2 декабря, фактически был создан только 20 дней спустя, 22 декабря. А запись о консилиуме от 30 декабря была создана вообще 8 января следующего года — то есть врачи реанимации просто не знали о принципиальных моментах, установленных этим консилиумом.

Они не понимали механизм развития болезни в критически важные первые дни интенсивной послеоперационной терапии

Да и в целом за полтора месяца лечения историю болезни врачи Захаров и Борисов заполняли всего четыре раза: 3, 9, 18 и 22 декабря. Но главная проблема этой истории — в другом.

«Медики покрывали друг друга»

Елена Перепонова и Владимир Харитоненко любили друг друга. Жена ездила к мужу каждый день, сообщала дочери о ключевых моментах по WhatsApp — и фактически у нее получилась альтернативная история болезни. Ее сравнение с формальной показывает: система фальсификации медицинской документации в ГКБ №20 была поставлена на поток.

В истории болезни написано, что Володю осматривали, а я в это время была у него — и никто из врачей к нему не заходил. В температурном листе записано, что у него 36,6 — а я пишу дочери, что температура почти 38. Я отмечаю, что 13 декабря у него острые боли в левой ноге и он дотронуться до нее не может, — а в медкарте указано, что жалоб нет. И такого очень много

Елена Перепоновавдова Владимира Харитоненко

То, что патологоанатом не заметил у пациента сепсис, было лишь первым кругом сокрытия врачебной ошибки. Назначенная в день смерти судебно-медицинская экспертиза установила сепсис и даже выделила из раневого отделяемого все его возбудители — но на прямо поставленные вопросы о возможности ранней диагностики ответа просто не дала.

Комиссия Департамента здравоохранения обнаружила разночтения в медицинской документации — но указала на них как на «дефекты ведения истории болезни».

Из акта служебного расследования по факту смерти больного Владимира Харитоненко

По результатам служебного расследования комиссия пришла к выводу, что лечение Владимира Харитоненко проводилось в соответствии с порядком оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «Хирургия», по профилю «Терапия» и по профилю «Анестезиология и реанимация».

Наблюдение медицинским персоналом осуществлялось в полном объеме. Лечение осуществлялось в соответствии с формуляром лекарственных препаратов ГКБ имени Ерамишанцева. При оформлении медицинской карты стационарного больного в заключительный и посмертный диагнозы не вынесены сепсис и септицемия. На то, что больной в результате правильного лечения умер, прямых указаний в акте комиссии нет.

Повторная экспертиза показала, что признаки сепсиса у Владимира Харитоненко появились уже 8 декабря, и в истории болезни они указаны — в первую очередь в результатах анализа крови, автоматически поступающих в программу «Асклепиус». Но эксперты вновь не сделали вывод о причинно-следственной связи и о возможности ранней диагностики.

Страховая компания, которая в рамках контроля качества программ обязательного медицинского страхования проанализировала все этапы лечения Владимира Харитоненко, сначала отказалась предоставлять результаты родственникам. Хотя именно эксперты этой компании (ныне ликвидированной) выявили все недостатки и первыми прямо указали на бездействие врачей третьего хирургического отделения ГКБ имени Ерамишанцева.

И лишь два года спустя судебно-медицинская экспертиза, назначенная в не подчиненный столичному Депздраву центр, дала ответы на все поставленные вопросы и указала на прямую причинно-следственную связь между гибелью пациента и действиями врачей Антона Борисова и Антона Захарова.

Как и во многих других уголовных делах о ятрогенных преступлениях, в этом пришлось в первую очередь распутывать огромный ком вранья, который наматывали все — от рядовых врачей через руководителей отделений до руководства больницы. С первой минуты всем медикам истина была видна — но они покрывали друг друга. Вплоть до того момента, когда вскрылась правда

Лариса Гусеваадвокат

Сейчас, уже в судебных заседаниях, обвиняемые врачи Борисов и Захаров выдвинули новую версию: по их мнению, первичной была именно пневмония, а сепсис стал ее следствием. А записи в программу «Асклепиус» они вносили тогда, когда им это было удобно: мол, все заметки хранились в их личных блокнотах, и работе это не мешало. Оба этих тезиса по меньшей мере не подтверждаются объективными данными — но такова линия защиты.

***

Уже ознакомившись с заключением экспертизы, многие врачи стали менять показания. Так, заведующий отделением на допросе в столичном Главном следственном управлении СКР признал, что его подчиненные Борисов и Захаров ненадлежащим образом исполняли свои обязанности и что они должны были вовремя установить правильный диагноз.

Из всех заместителей главного врача только один признал, что пытался покрывать своих подчиненных, чтобы не допустить их привлечения к дисциплинарной ответственности. Остальные всячески переваливали вину на других, в первую очередь — на хирургов.

Врачам Антону Захарову и Антону Борисову были предъявлены обвинения по пункту «в» части 3 статьи 238 («Оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности и повлекших смерть человека») и части 2 статьи 327 («Изготовление заведомо поддельного документа») УК РФ. Степень их вины сейчас устанавливает Бабушкинский суд Москвы.

Но главное — в другом. Владимир Харитоненко поступил в больницу с небольшим и не сложным заболеванием, фактически — не для лечения, а для углубленного обследования, и был успешно пролечен. Но умер он от совсем другого заболевания, полученного в больнице и не выявленного теми, кто мог и должен был это сделать.

И это другое заболевание, приобретенное уже в клинике, прогрессировало из-за недостатка внимания к нему и обычного равнодушия. Несмотря на то что родственники каждый день били тревогу. В современной больнице, оснащенной новой техникой, в которой выполняют сложнейшие хирургические операции, такого быть не должно.

А вот в комбинате здоровья, пусть и названного в часть выдающегося российского хирурга Ерамишанцева, такое может быть вполне.

Обратная связь с отделом «Силовые структуры»:

Если вы стали свидетелем важного события, у вас есть новость или идея для материала, напишите на этот адрес: crime@lenta-co.ru
Комментарии к материалу закрыты в связи с истечением срока его актуальности
Бонусы за ваши реакции на Lenta.ru
Читайте
Оценивайте
Получайте бонусы
Узнать больше