Вводная картинка

Дед, пей таблетки. Cэмюэл Джексон сыграл в новом сериале старика-мстителя с деменцией. Почему это нужно видеть?

Культура

На Apple TV+ выходят «Последние дни Птолемея Грея» — фактически бенефис великого Сэмюэла Л. Джексона, который предстает в совершенно неожиданной для его амплуа роли страдающего деменцией старика. Сериал основан на одноименном романе Уолтера Мосли, который также выступил шоураннером. Писатель и актер несколько лет бродили со своим проектом по студиям, не желая идти с крупными компаниями на компромиссы — тем удивительнее, что их артхаусную работу запустили в производство именно в Apple. «Лента.ру» рассказывает, почему «Последние дни Птолемея Грея» непременно стоит посмотреть, пока у вас не истекла подписка на этот зарубежный стриминговый сервис.

Птолемей Грей (Cэмюэл Л. Джексон) живет в сплошном хаосе — квартиру его почти до потолка заполнили стопки книг, газет и разнообразного хлама; старенький телевизор без конца вещает о напряженной ситуации на Ближнем Востоке, на стене — фотографии родственников с подписанными именами, чтобы не забыть, кто есть кто. Дело в том, что хаос также царит и внутри Птолемея, который страдает болезнью Альцгеймера на ранней, но активно прогрессирующей стадии. Его нынешние дни перемешаны с днями прошлого, а компанию одинокому старику составляют призраки давно покойных близких — его роковой жены Сенсии (Синтия Кэй МакУильямс) и наставника Койдога (Дэймон Гаптон), который мучает его туманными требованиями.

— Мальчик, хватит заниматься ерундой. Сделай, что обещал.
— Но я забыл, что…
— Забыл? Я не для того за тебя жизнь отдал, чтобы ты забыл!

Впрочем, есть среди посетителей Птолемея и реальный человек — его племянник Реджи (Омар Бенсон Миллер), на которого вся остальная семья Грея свалила обязанности по уходу за стариком. Птолемей очень любит племянника — тем страшнее для него неожиданно оказаться перед его гробом. Реджи погиб от огнестрельного ранения, убийца так и не найден, а расследование почти не ведется — местные копы смертью очередного чернокожего не слишком заинтересовались.

Тут бы и отправили Птолемея в дом престарелых, если бы не 17-летняя Робин (Доминик Фишбэк) — даже не член семьи, а осиротевшая «дочь подруги племянницы», которая оказалась без крова. Отец девочки связался с гангстерами и бесславно погиб, мать умерла от передоза, а гостеприимство принявшей ее на свой диван тети закончилось после того, как ее сын попытался втихую изнасиловать Робин — сама, мол, виновата. Птолемей же добродушно предлагает девушке поселиться у него, а та (и в качестве благодарности, и ради собственного комфорта) вычищает его квартиру и даже отводит старика к доктору Рубину (Уолтон Гоггинс), о встрече с которым успел перед смертью договориться Реджи.

Здесь «Последние дни Птолемея Грея» позволяют себе один-единственный научно-фантастический элемент — доктор Рубин предлагает главному герою пройти экспериментальное лечение деменции, которое способно вернуть ему здравоумие и память. Буквально всю — Птолемей вспоминает все лица, что видел, все разговоры, что вел, а также слова Реджи о проблемах в семье, которые могли привести его к гибели. Побочных эффектов у этой чудодейственной вакцины, впрочем, предостаточно — приступы лихорадки и ночные кошмары, да и действовать она будет лишь короткий период времени, ценой резкого ухудшения умственного состояния в будущем. Словом, понятно, почему у доктора Рубина, которого Птолемей в лоб называет Сатаной, в пациентах исключительно бедные пожилые афроамериканцы. Немудрено, что к прозвищу доктор относится с почти мистическим хладнокровием — да и слишком большие деньги на кону, чтобы обижаться на любовь Птолемея к «Фаусту».

Уже тот факт, что «Последние дни…» посвящены старческой деменции и ее разрушительному влиянию на память и личность человека, поднимает вопросы об оригинальности проекта: еще совсем недавно отгремел в кинотеатрах шестикратный номинант на «Оскар», фильм Флориана Зеллера «Отец» с Энтони Хопкинсом и той же идеей в центре сюжета. Но «Последние дни…», кажется, вполне осведомлены о своей вторичности, о чем зрителю активно подмигивают: если «Отец» начинался с прослушивания героем Хопкинса творчества композитора Генри Перселла, то Птолемей в первой же сцене слушает «Бранденбургские концерты» Иоганна Баха вперемешку с новостями по телевизору. И кажется, что сериал в какой-то момент даже вступает в открытую конфронтацию с полнометражным фильмом — да, главный герой Хопкинса оказался заключен в кромешный ад собственного сознания, но каково в этом лабиринте из хаотичных воспоминаний живется пожилому афроамериканцу из гетто, о котором и родные уже позабыли?

Как и в случае с «Отцом» и Хопкинсом, наличие суперзвезды уровня Джексона в «Последних днях…» ставит зрителя под невероятный прессинг. Актер, известный всему миру либо как яростный «а-ну-еще-раз-скажи-что» гангстер из «Криминального чтива», либо как хладнокровный одноглазый спецагент из марвеловских блокбастеров, здесь неожиданно предстает человеком обескураживающе жалким и обессилевшим, и именно наличие в фильмографии Джексона ролей из боевиков еще сильнее давит на психику при просмотре.

Недаром для актера, по его же словам, было крайне важно рассказать о том, как болезнь Альцгеймера безвозвратно и беспощадно уничтожает даже самых сильных духом

Впрочем, волшебным образом возвращенная Птолемею память выуживает сериал из этой в противном случае затянувшейся бы конфронтации с работой Зеллера — мистера Грея ждут задачи поважнее. Нужно найти убийцу Реджи, да и дела с наследством для многочисленных родственников неплохо бы успеть уладить. Герой вспоминает не только свое прошлое, но и тот факт, что все это время практически сидел на куче денег — начиная от скопленных в старом потрепанном чемодане социальных выплат от государства и заканчивая старинными монетами, украденными Койдогом в качестве ретрибуции у бывшего плантатора-рабовладельца. При этом Мосли не превращает свой сериал в классическую погоню за сокровищами или детективную историю — все эти задачи Птолемея в определенный момент отходят на задний план, уступая исследованию отношений многочисленных членов семьи и друзей главного героя.

«Грех — это дорога от самого дна и до небес, и каждый человек стоит на каком-то ее участке, и нет однозначно плохих или хороших», — вспоминает Птолемей слова своего наставника. Здесь сам сериал однако этому заявлению в определенной степени противоречит, по ходу сюжета показывая немало однозначных антагонистов: к примеру, бездомная, пытающаяся атаковать мистера Грея каждый раз, когда тот выходит из дома, или же убийца его племянника кажутся исключительно персонажами-функциями, которые находятся в однозначном тупике на «дороге греха». Мосли куда интереснее развивать главных героев, и делает он это через любовные сюжетные линии. Их тут как минимум четыре, и самая яркая — платоническая — проведена между Птолемеем и Робин.

«Последние дни Птолемея Грея» не могут похвастаться какой-то изобретательностью в кинематографическом плане — даже сцены безумия главного героя, которые легко можно было бы превратить в дичайший сюрреалистический спектакль, изображены самыми элементарными приемами. Подкупает сериал другим — изображением среза того маргинализированного общества, в котором похороны по очередному застреленному на улице родственнику проходят без единой слезы, дочь мертвой подруги ночует на диване с ножом под подушкой, а забытый старик медленно сходит с ума в захламленном доме с гигантскими тараканами — и все будто бы спокойно воспринимают этот будничный ужас, въевшийся в естественный порядок вещей. И в этом плане спасительной и жизнеутверждающей становится метафора о возвращенной памяти, что личной, что коллективной — главной, по Мосли, ценности чернокожего американца, которая дает силы постоять за себя, помогает противостоять опасностям жестокого мира и, более того, не позволяет совершать зла самому. Словом, речь идет о вещи куда более важной, чем мешок со старинными монетами или чемодан с долларами.

Премьера сериала «Последние дни Птолемея Грея» (The Last Days of Ptolemy Grey) состоялась 11 марта на Apple TV+

Комментарии к материалу закрыты в связи с истечением срока его актуальности

Лента.ру на рабочем столе для быстрого доступа