Вводная картинка

«Все превращается в ГУЛАГ» Зачем в России задумали использовать труд заключенных и чем это может обернуться?

Силовые структуры

В России вновь заговорили о создании трудовых лагерей, где заключенные могли бы выполнять принудительные работы и приносить пользу экономике. По мнению директора ФСИН России Александра Калашникова, зэки смогут заменить гастарбайтеров, дефицит которых с каждым годом ощущается все больше. Предполагается, что за свой труд осужденные будут получать достойную оплату, но правозащитники опасаются, что создание исправительно-трудовых лагерей станет возвратом к практике принудительного труда в советском ГУЛАГе. Некоторая преемственность действительно прослеживается. Насколько известно, помимо прочего, осужденным предстоит трудиться на модернизации Байкало-Амурской магистрали (БАМ), которую в начале 30-х годов прошлого века как раз начинали строить узники ГУЛАГа. Подробности амбициозного проекта ФСИН выясняла «Лента.ру».

20 мая директор Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН) России Александр Калашников выступил с предложением заменить трудовых мигрантов российскими заключенными. По замыслу Калашникова, в стране необходимо создать трудовые лагеря: там будут находиться заключенные, часть срока которых заменят на принудительные работы.

Это не будет ГУЛАГ

Александр Калашников, директор ФСИН России, о концепции трудовых лагерей

В конце 2020 года Калашников рассказывал, что между администрацией Норильска и ФСИН есть договоренность использовать труд заключенных для очистки Арктики от накопленных загрязнений. Администрация согласилась построить исправительный центр на 56 человек, в котором будут проживать заключенные, привлеченные к принудительным работам.

Минюст, в свою очередь, рассматривает возможность засчитать тем, кто будет трудиться в Арктике, год принудительных работ за полтора. И Арктика — лишь одно из мест, где, по замыслу руководства ФСИН, могут работать заключенные в трудовых лагерях.

На недавней пресс-конференции в Красноярске Александр Калашников сообщил, что ФСИН планирует создать исправительный центр в Сибири: там осужденные будут выращивать деревья и саженцы, чтобы восстанавливать леса после пожаров.

Заключенных планируют привлекать и к строительству

К примеру, их труд будет использоваться при модернизации Байкало-Амурской железнодорожной магистрали (БАМа). Примечательно, что строительство БАМа, одной из крупнейших магистралей в мире длиной 4 300 километров, начали как раз узники ГУЛАГа. В 1932 году для этих целей был сформирован БАМлаг, а к 1938 году строительство БАМа обеспечивали уже шесть исправительно-трудовых лагерей. Возможно, именно из тех времен пошла присказка: «От Байкала до Амура строят БАМ посланцы МУРа».

Теперь модернизировать БАМ тоже предлагается силами заключенных — на этот раз не советских, а российских. Возможно, именно поэтому Александр Калашников особо подчеркивает, что новым ГУЛАГом трудовые лагеря ФСИН не станут — уж слишком очевидны тут ассоциации со страшным советским прошлым.

Анатомия труда

Сегодня проект трудовых лагерей ФСИН находится на начальном этапе — в стадии обсуждений. Идею Александра Калашникова уже поддержал спикер Госдумы Вячеслав Володин, но с отрезвляющей статистикой: России необходимо около одного миллиона трудовых мигрантов.

Заменить их всех заключенными технически невозможно — в российских СИЗО и колониях содержатся всего 478 тысяч человек.

При этом право на замену оставшегося срока на принудительные работы из всех осужденных имеют только 188 тысяч человек

Вообще, в УК РФ существует три вида работ, которые применяются в качестве наказания. Первый — обязательные работы. К примеру, уборка мусора или покраска заборов. Каждый осужденный, приговоренный к реальному лишению свободы и находящийся на зоне, занимается такими работами не более двух часов в день в обязательном порядке.

Второй вид наказания, связанный с трудом, — это исправительные работы. При таком виде наказания осужденный ходит на свою работу, его свобода не ограничена, но часть зарплаты — от 5 до 20 процентов — забирает государство. Если работы у осужденного нет, государство ему ее предоставляет: отсидеться в центре занятости не получится.

В 2017 году Минюст России принял несколько поправок в УК РФ, разрешающих российским заключенным заменить оставшийся срок новым видом наказания — принудительными работами.

Право на них имеют осужденные за преступления небольшой и средней тяжести

Принудительные работы для заключенных сегодня возможны в 26 специальных исправительных центрах (ИЦ) и на территории 82 колоний. Осужденные, занятые на таких работах, отдают государству от 5 до 20 процентов своей зарплаты.

Принудительные работы были введены Минюстом для «создания новых альтернативных возможностей ресоциализации осужденных, твердо вставших на путь исправления». Правда, с этими работами уже сегодня возникает целый ряд проблем, но именно их планируется внедрять в новых трудовых лагерях ФСИН.

Работа «не по понятиям»

Основная проблема с принудительными работами состоит в том, что, несмотря на название, соглашаться на них или нет — право заключенного. Сейчас в России около 8 тысяч мест для прохождения принудительных работ, но заняты на них лишь 6 600 осужденных — около 1,5 тысячи мест просто пустует.

Почему так происходит? Ведь заключенные, согласившиеся на принудительные работы, по словам представителей ФСИН, получают неплохую зарплату — в среднем от 20 до 30 тысяч рублей

Как рассказал «Ленте.ру» на условиях анонимности бывший сотрудник ФСИН России Александр (имя изменено), первое, что мешает осужденным заниматься принудительными работами, — тюремные понятия.

Все российские зоны негласно делятся на «красные» и «черные». В первых все аспекты жизни заключенных полностью контролирует администрация исправительных учреждений, во вторых все неформальные вопросы (включая те, что связаны с администрацией) решают криминальные элементы.

В «черных» зонах никогда не будет хорошего ремонта или чистоты, потому что работать на администрацию — «западло». Так вот, контингент из таких зон принудительно работать не будет. Или сразу откажется, или, допустим, в отряде из десяти зэков будут работать только шесть, а оставшимся это будет «не по понятиям»

Александр, бывший сотрудник ФСИН России

Хуже, чем на зоне

Кроме тюремных «понятий», у заключенных есть еще одна причина не отправляться на принудительные работы. Сегодня осужденный может подать прошение об условно-досрочном освобождении, отбыв две трети своего срока. Но если подать прошение о замене оставшегося срока принудительными работами, «счетчик 2/3» обнуляется, и заключенный фактически теряет право на УДО.

Таким образом, выпросив себе принудительные работы, зэк даже при хорошем поведении сидит от звонка до звонка — в тюремной среде это ни для кого не секрет.

Кроме того, в исправительных центрах действуют свои законы: к примеру, в колонии каждому заключенному ежегодно положены три длительных свидания

Но в исправительных центрах это правило не действует: давать или не давать заключенному свидания с близкими — там решает исключительно начальник. И если зэк за год не получил ни одного свидания (к примеру, по каким-то причинам попав в немилость к администрации), жаловаться на это ему будет просто некому — ведь он сам согласился на такие условия.

Кроме того, в некоторых исправительных центрах вообще нет комнат для свиданий, и там администрация даже при желании не сможет обеспечить осужденному встречи с родственниками. Будут ли условия для свиданий в трудовых лагерях, о которых говорил директор ФСИН Калашников, — пока вопрос открытый.

Против уже действующих исправительных центров играет еще одно обстоятельство: заключенному, нуждающемуся в деньгах, ничто не мешает добровольно работать в колонии при наличии там производства.

Например, он может шить спецодежду, делать мебель или заниматься другим трудом, не требующим высокой квалификации

За такой труд осужденному полагается зарплата, хоть и меньшая, чем на принудительных работах. Но при этом работа в колонии не обнуляет для него отсчет срока для подачи ходатайства на УДО. Более того, факт труда на зоне суд обычно расценивает как положительный момент — это повышает шансы на досрочное освобождение. Всех этих плюсов исправительные центры лишены, поэтому неудивительно, что желающих работать там сегодня не хватает.

«Все, что они придумывают, превращается в ГУЛАГ»

Между тем к инициативе ФСИН о введении в России трудовых лагерей для заключенных правозащитное сообщество отнеслось весьма настороженно. Как считают специалисты, соблюдение прав зэков в таких местах может оказаться под угрозой. Подробнее об этих опасениях «Ленте.ру» рассказал правозащитник Динар Идрисов.

«Лента.ру»: Как вы считаете, почему директор ФСИН Калашников, говоря о трудовых лагерях, особо подчеркнул, что они не будут иметь ничего общего с ГУЛАГом?

Динар Идрисов: Знаете, я бы так сказал: все, что они во ФСИН придумывают для защиты прав заключенных, все равно в итоге превращается в нарушение прав человека и ГУЛАГ. Сама по себе идея замены лишения свободы на исправительные работы в мире не нова, как не нова она и в современной России.

Как и когда эта идея появилась у нас?

В 2017 году в законах появились изменения: это позволило создать исправительно-трудовые центры. Появилась возможность заменять — подавать соответствующие ходатайства об изменении наказания по легким статьям и статьям средней тяжести. Сама по себе идея, казалось, могла привести к разгрузке колоний и улучшению положения осужденных.

Ну и развивали бы эти центры, строили бы их в городах, предлагали бы такую возможность заключенным. Почему вдруг возникла эта дискуссия (о трудовых лагерях — прим. «Ленты.ру»)? Что мешало ФСИН и государству в лице службы практику исправительных центров развивать?

Что, по-вашему, пошло не так с 2017 года?

Просто за «новой» идеей мы слышим, что крупным российским госкорпорациям не хватает трудовых мигрантов, не хватает дешевой рабочей силы. В том числе в тех местах, куда свободные люди, не обремененные наказанием в виде лишения свободы, не поедут — или поедут только при высоком уровне материально-технического обеспечения.

Это и строительство новых веток БАМа и Транссиба, и разработка каких-то рудников, и все в этом духе

То есть обсуждение в обществе началось с того, что нужны новые трудовые лагеря именно в этих сложных местах, в которых на благо госкорпораций будут трудиться заключенные.

И эта идея ничем иным для России, кроме как ГУЛАГом, не обернется в условиях, когда нет суда, который должен защищать права человека. Нет общественного контроля и общественной способности контролировать корпорации, которые с удовольствием будут использовать этот подневольный труд.

Но ведь в данный момент принудительные работы — дело добровольное. Никто не может заставить осужденного насильно поехать в такой лагерь...

Изначально идея трудового лагеря в том, что человек действительно освобождается от наказания. Он свободный человек, но обязан посещать работу и выполнять некоторую трудовую функцию. В остальное время этот человек свободен во всем, просто должен бывать на работе. Если лагерь в городе, то это имеет смысл.

Но если человек оказывается в лагере где-то в Сибири, где нет никакой ближайшей социальной инфраструктуры, то он по-прежнему лишен свободы, но еще и обременен трудом.

И совершенно непонятно, как этот труд будет оплачиваться и с какими гарантиями

Поэтому я опасаюсь, что идеи ФСИН обернутся очередным витком нарушения прав заключенных и станут проектом, приближающим практику советского ГУЛАГа. Идея трудовых лагерей, предлагаемая обществу, имеет лишь симпатичную обертку гуманизма. На деле же все может оказаться совсем иначе.

Лента.ру на рабочем столе для быстрого доступа