Мод Вагнер

Синяя болезнь

Как первая татуировщица в мире научила женщин не бояться рисовать на своем теле тигров, змей и птиц

Ценности

Мод Вагнер

Фото: Mary Evans / Diomedia

Татуировки на мужском теле, даже если речь шла о «цивилизованных европейцах», никогда никого особо не пугали. Но для белой женщины рисунки на теле были чем-то совершенно невозможным — до Мод Вагнер. Как американка приучила мир к тому, что при желании девушка тоже может украсить свое тело, разбиралась «Лента.ру».

Запад есть Запад, Восток есть Восток

Татуировки — то есть рисунки специальной краской, нанесенной под кожу с помощью иглы, — непременная часть жизни представителей племен, находящихся на ранней ступени развития. Они были и есть у коренных жителей Северной и Центральной Африки, Полинезии и Микронезии, Австралии и Новой Зеландии, обеих Америк.

Символические изображения на теле в тех сообществах, где они приняты, делают и мужчины, и женщины. Рисунки демонстрируют принадлежность к тому или иному племени или роду внутри племени, семейный статус, количество детей или убитых врагов, память об умерших предках и многое другое. Какие-то из наколок наносятся еще совсем маленьким детям, какие-то они получают во время обряда инициации (символического перехода подростков во взрослое состояние). Иногда, у некоторых племен, татуировками отмечается вступление в брак — тогда рисунок служит чем-то вроде «неснимаемого обручального кольца».

В европейской культуре, развивающей иудеохристианскую традицию, наколки в целом были не приняты, а для ортодоксальных евреев, скрупулезно следующих заповедям Торы, и вовсе запрещены. Дело в том, что одна из заповедей книги Левит (тома Пятикнижия Моисеева, у христиан — часть Ветхого завета) не допускает нанесения рисунков и шрамов на тело: «Не делайте нарезов на теле вашем и не накалывайте на себе письмен» (Левит 19:28). В Средние века и даже позже в Европе насильственно татуировали (клеймили) преступников.

Однако на людей христианского вероисповедания, но, скажем так, несклонных к жесткому соблюдению «законов божеских и человеческих» — например, моряков и пиратов эпохи Великих географических открытий и Нового времени — ветхозаветные запреты не слишком-то действовали. Научившись искусству татуировки у «дикарей», морские волки добровольно делали на коже рисунки и надписи. Это отличало их от скучных и законопослушных обывателей европейских, а затем и американских городов.

В Японии по сей день татуировки остаются символом особой криминальной субкультуры, и этой традиции не одно столетие. Татуировщики в этой стране достигли высочайшего уровня мастерства: тела якудза (членов мафиозных кланов) покрывают многоцветные сюжетные изображения, выполненные с подлинным артистизмом.

В них часто фигурируют золотые карпы, сказочные драконы и тому подобные мифические персонажи в китайском стиле. Когда Япония полностью открылась для европейцев (это произошло примерно в середине XIX столетия), острый интерес к этой стране включал и любопытство, вызываемое традиционными наколками. Татуировки делали себе даже самые просвещенные люди.

К татуировкам не остался равнодушным даже наследник престола Российской империи Николай Александрович Романов, будущий император Николай II

Путешествуя по Стране восходящего солнца, цесаревич сделал себе наколку. Его совершенно не смущала странность такого поступка. Для мужчины, пусть и такого высокого положения, татуировка (особенно высокохудожественная, а не грубая тюремная) была экстравагантной, но в целом допустимой данью моде. Для культурной европейской женщины это было просто невообразимо.

Девушки — потом?

Благовоспитанные христианские девицы в Европе и Америке позапрошлого столетия и подумать не могли о таком дикарстве, как татуировка. Еще бы: ведь им предстояло выйти замуж, а без демонстрации скромности и уважения к традиции это было невозможно. Да и чисто практический вопрос: кто мог бы нанести татуировку на обнаженное тело женщины в викторианские времена? Тогда даже на приеме у врача девушки ужасно стеснялись снимать белье и пользовались специальными панталонами с разрезом в нужных местах.

Но прогресс не стоит на месте. Изменилось и положение с татуировками. И благодарить за это всем фанаткам наколок следует американку по имени Мод Вагнер — первую женщину, которая не только позволила сделать татуировки на своей коже, но и сама научилась искусству татуажа.

Надо отметить, что Мод, родившаяся в Канзасе в 1877 году, была не первой белой женщиной на Диком Западе, кожу которой украшала (или обезображивала — это уж кому как больше нравится) татуировка. В те времена «цивилизованные американцы» практически постоянно находились в соприкосновении и часто в вооруженном конфликте с коренными жителями Северной Америки — индейцами. Чаще всего эти схватки заканчивались плохо для индейцев, но иногда им удавалось отомстить. Например, они могли похитить белых женщин и детей.

Такая участь постигла многих американок. Среди них известны женщины, которые не только побывали в плену у краснокожих, но и получили на память от них татуировки. Одна из них, Олив Отман из Иллинойса, осталась на всю жизнь с символическими наколками на подбородке в виде полос и зубцов: так племя ее похитителей помечало всех единоплеменников, чтобы они не потерялись в загробном мире.

Относительно татуировок другой бледнолицей дамы, Норы Хильдебрандт, есть сомнения. Нора утверждала, что рисунки на коже ей насильно нанесли индейцы. Но и художественный уровень многочисленных наколок, не похожих на ритуальные татуировки индейцев, и их, так сказать, локализация (руки и декольте; на лице Норы рисунков не было), и тот факт, что Хильдебрандт была женой держателя тату-салона в Нью-Йорке (и ходячей рекламой его бизнеса) позволяет предположить, что имела место мистификация ради привлечения клиентов.

Девушка с иглой

История Мод Вагнер, в девичестве Стивенс, — совсем другое дело. Мод происходила из небогатой семьи и с юных лет сама зарабатывала на жизнь, выступая в цирке. Она пробовала себя в нескольких цирковых профессиях — от опасного ремесла акробатки до амплуа «девушки-змеи». Все это позволяет предположить, что она не отличалась ни робостью, ни чрезмерной скромностью: выходила на арену раздетой в куда большей степени, чем большинство зрительниц.

Однако возраст берет свое, и однажды Мод Стивенс поняла, что стоит поменять рискованное ремесло акробатки на нечто более безопасное и респектабельное. Ей повезло: она встретила мужчину своей мечты. Его звали Август Вагнер, или, кратко на американский манер, Гус. Гус, как и Мод, был человеком непростой судьбы и экзотической профессии, он помотался по миру и освоил ремесло татуировщика.

Вагнер работал в технике stick and poke — самой примитивной татуировки с помощью толстой иглы, которую окунали в краску. Именно так работали «дикари» и японские мастера художественной наколки

По рассказам Вагнера, бить рисунки он научился в 1890-е, когда служил матросом на торговых судах, ходивших на Яву и Борнео. Наколки делали себе многие его товарищи, но Гус и в самом деле, как говорят татуировщики, «заразился синей болезнью»: он покрыл наколками большую часть своего тела. Часть изображений были самостоятельными мотивами, часть складывалась в сюжеты. У яванских татуировщиков Вагнер научился бить наколки сам.

Однако, как уже упоминалось, удивить мир и заработать с помощью мужских наколок на рубеже XIX и XX столетий было уже проблематично, раз уж татуировка была даже у русского царя. И Гусу Вагнеру пришла идея использовать для этой цели женщину (не исключено, кстати, что предприимчивый матрос-татуировщик видел Нору Хильдебрандт или слышал о ней).

Тут-то и подвернулась циркачка Мод. Знакомство произошло на Всемирной выставке в Сент-Луисе в 1904 году. Тогда подобные мероприятия были совершенно не официозными: на них съезжались не только производители различных товаров, как можно предположить в наши дни, но и всевозможные деятели индустрии развлечений, включая бродячих фокусников, шпагоглотателей и татуировщиков.

Была ли у Стивенс и Вагнера настоящая любовь или просто взаимовыгодное сотрудничество — история умалчивает. По официальной версии, Мод восхитилась рисунками на теле своего жениха и попросила сделать ей наколку еще до свадьбы, а уж после бракосочетания Гуса ничто не сдерживало, и вскоре едва ли не вся кожа его жены (кроме лица) была разукрашена не хуже, чем у него самого.

На ее руках, плечах и в зоне декольте, которые по законам тогдашней американской нравственности (довольно, кстати, по современным меркам суровой) можно было демонстрировать на публике, красовались тигры, змеи, птицы, обезьяны, надписи — и, конечно, красотки в матросском стиле. Мод быстро научилась сама бить наколки и преуспела в этом ремесле.

Пара профи

Семейство Вагнеров не осело в каком-то одном месте, а продолжало кочевать с бродячими цирками по ярмаркам в больших и малых американских городах. Это было практичным решением: американцы в те годы были довольно консервативным народом, и желающих сделать себе татуировку было не так уж много. Переезды расширяли клиентуру и известность тату-пары, и со временем Вагнеры расстались с цирком и стали ездить по городам и весям самостоятельно.

Тот факт, что Мод Вагнер была женщиной-татуировщицей, позволял увеличить число потенциальных татуированных за счет относительно робких дам, которые хотели наколку, но стеснялись или не доверяли мужчине-«кольщику»

Что характерно, в одетом виде — в дневном платье с закрытым воротом, длинными рукавами, юбкой в пол по моде 1910-х годов и с уложенными в скромную прическу длинными волосами Мод выглядела вполне благопристойно. Ее «расписную» кожу можно было увидеть только в помещении передвижного тату-салона Вагнеров.

Миссис Вагнер работала быстро, аккуратно и довольно художественно: вероятно, у нее были определенные художественные способности. По желанию клиента или клиентки она могла набить даже сюжет «Тайной вечери» Леонардо да Винчи во всю спину. И желающие находились.

Спустя какое-то время после свадьбы у Вагнеров родился ребенок — дочь Лоттева. По легенде, родители научили ее делать наколки еще в детстве, и свою первую работу на заказ Лоттева Вагнер сделала еще в десятилетнем возрасте. Однако примечательно, что Мод сама не делала дочке никаких наколок и запретила мужу татуировать дочь, хотя это могло бы привлечь еще больше клиентов.

И сама юная Вагнер не преступила материнского запрета и осталась «неразрисованной», хотя всю жизнь занималась татуажем и продвижением этого вида боди-арта на американской почве. Когда умерла Мод (это было уже на заре движения хиппи, в 1960-е), Лоттева продолжала работать, а материнская слава служила ей эффективной рекламой. Именно стараниям своей нетатуированной дочери Мод Вагнер обязана тем, что она и по сей день известна во всем мире как пионерка женской татуировки.

Вероника Гудкова

Комментарии к материалу закрыты в связи с истечением срока его актуальности