Вводная картника

Терпи, пролетарий

Фильм о китайском заводе в Америке получил поддержку Обамы и «Оскар». Что с ним не так?

Культура

На прошедшей в воскресенье церемонии вручения «Оскаров» приз за лучший документальный полный метр взяла картина «Американская фабрика» — вышедшая на Netflix производственная эпопея о попытке китайской компании «Фуяо» организовать успешное производство стекла на заводе в штате Огайо. Продюсерами картины выступили в том числе Барак и Мишель Обама. О влиянии бывшего президента США и его жены на «Американскую фабрику», о центральных конфликтах фильма и о его «Оскаре» рассказывает корреспондент «Ленты.ру» Олег Соболев.

2015 год. Дейтон, штат Огайо: колыбель авиации, место заключения соглашений о прекращении Боснийской войны, родина группы Guided By Voices. Что важнее, исторически это серьезный промышленный город, в последние десятилетия, впрочем, переживающий повсеместный упадок. Именно там китайская корпорация «Фуяо» открывает в здании бывшего завода «Дженерал Моторс» фабрику по производству стекла. Для ее запуска в Огайо из Фуцина прилетает целый десант: рабочие, управляющие, менеджеры, в конце концов — сам глава «Фуяо» Цао Дэван, которого, впрочем, все называют просто председателем Цао. Они — спасители выброшенных на обочину бывших работников автозавода «Джи-Эм»: дейтоновские труженики, привыкшие к производству в цехах, возлагают на китайцев надежды по возвращению к своей прошлой жизни. Окрыленные новыми перспективами азиаты и заново нашедшие себя американцы поначалу работают на чистой эйфории, не замечая различий и легко находя общий язык. Дальше, впрочем, всех без исключения участников заводского ренессанса ожидают одни лишь разочарования.

Дейтон — еще и родной город Джулии Райхерт и Стивена Богнара, двух заслуженных режиссеров-документалистов и многократных номинантов на «Оскар». Райхерт — дольше в документалистике, аж с начала 1970-х, а до 1990-х специализировалась на фильмах откровенно левого толка, в основном снятых в сотрудничестве с Джимом Кляйном. В 1992-м она неудачно дебютировала в художественном кино с картиной «Эмма и Элвис», после которой отдалилась от кинематографа почти на полтора десятилетия. Возвращению Райхерт способствовал как раз Богнар. Вместе они в 2006 году сняли документальную драму про рак «Лев в доме» — ну а дальше уже не останавливались, раз в три-четыре года выпуская по фильму, каждый из которых собирал все больше восторгов и награды. В прошлое воскресенье режиссеры получили «Оскар» за лучший полнометражный документальный фильм — и момент вручения им заветной статуэтки оказался одним из самых трогательных во всей церемонии. Райхерт, заметно страдающая от рака (который, по ее словам, находится в терминальной стадии), произнесла живую речь, ключевым моментом которой стало восклицание со сцены «Долби-Театра» лозунга «пролетарии всех стран, соединяйтесь».

Впрочем, несмотря на обширную фильмографию режиссеров «Американской фабрики», несмотря на «Оскар» и несмотря даже на болезнь Райхерт, американские и мировые издания если уж и обсуждают роль создателей этого фильма, то совсем кратко. Большая часть внимания уделяется двоим его продюсерам, для которых картина стала дебютной. Это Барак и Мишель Обама — и они в один голос утверждают, что подключились к проекту документалистов из Огайо на поздних этапах его производства. Бывший президент США и его жена используют даже конкретную формулировку: по их словам, они «Фабрику» скорее не продюсировали, а «связали свои имена с проектом». В общем, супруги всячески подчеркивают невмешательство в творческий процесс Райхерт и Богнара. Правда, действительно ли это так — далеко не очевидно.

Наивно было бы скорее думать, что эта картина, сделанная по формальным признакам действительно мастерски, получила «Оскар» в первую очередь потому, что ее поддержал бывший президент США и его жена. «Американская фабрика» — это и без Обамы документалистика ровно того сорта, что традиционно поощряется Американской киноакадемией. Работавшие над фильмом четыре года Райхарт и Богнар сумели найти взаимопонимание с непосредственным руководством «Фуяо» и с американским менеджментом компании, с рабочими из Дейтона и с их китайскими коллегами. «Американская фабрика» дает слово людям любого социального статуса и любого происхождения, даже больше — она уделяет всем примерно одинаковый объем своего хронометража. Помимо будней завода в Дейтоне, в фильме подробно показана еще и поездка части его персонала в Фуцин. Сюжет развивается лишь за счет монтажа, без закадрового голоса, интертитров или говорящих голов. Съемки с рук чередуются кабинетными интервью, центральные конфликты виртуозно иллюстрируются то запечатленными режиссерской командой динамичными сценами, то при помощи монологов героев картины. Будни производства филигранно срастаются одной фактурой с внерабочими бытовыми подробностями.

Все это — обман. Технически безупречная «Американская фабрика» оказывается при внимательном рассмотрении блестящим киноаналогом президентства самого Обамы

На первый план в фильме выходят жесты, символы и стремление услышать все стороны противостояния. Подход, который совершенно лишен смысла в ситуации, когда обозначить и занять четкую авторскую позицию необходимо, хуже того — который откровенно вредит, когда автор эту позицию запоздало, но все-таки решается занять. Первый час с небольшим Райхерт и Богнар посвящают описанию трудностей по переносу китайских методик управления на американскую почву — то есть проблемам культурных и трудовых различий между рабочими разных стран и их различным интерпретациям — а затем плавно переходят к очевидно важной для них истории о попытке создания американскими производственниками профсоюза. Измученные работники жалуются на проблемы с безопасностью и лютый темп китайских коллег. По цеху завода бродит мужчина с плакатом «Профсоюзу — быть». С трибуны местного коммьюнити-центра звучат слова об исторической правде борьбы за права рабочих. Все это происходит под музыку, фактура которой откровенно напоминает о громоздком всеамериканском популизме произведений Аарона Копленда и которая впервые толком проявляет себя за весь фильм.

Организация профсоюза становится на полчаса единственной обсуждаемой темой — причем до этого «Американская фабрика» прекрасно находила важные поводы отвлечься даже в очень продолжительном эпизоде про поездку в Фуцин. Видно, что Райхерт и Богнара сюжет с профсоюзом волнует сильнее всего — но, как это всегда делал сам Обама, когда дело доходит до попытки сделать выводы, режиссеры разводят руками и громогласно сообщают ровным счетом ничего. Профсоюз разгоняют, его инициаторов и активистов увольняют, председатель Цао оказывается триумфатором — а Райхерт с Богнаром, до этого очевидным образом казавшиеся по одну сторону баррикад с земляками-рабочими, не реагируют вообще никак. Сюжет, который они раскручивали с плохо скрываемым пристрастием, оказывается всего лишь прелюдией к реальной концовке: короткому рассказу о том, что, какие бы профсоюзы кто бы ни пытался создать или запретить, все равно все рабочие места на всех заводах мира заменят роботы. Отчего, как показывают авторы, пострадают все, от тружеников цеха до председателя Цао, который хмурит взгляд и рассказывает об опасности для человека потерять смысл жизни в эпоху автоматизации.

Посыл понятен: какими бы разными мы ни были, нам нужно объединиться для подготовки к новой постиндустриальной эпохе. Важны не только проблемы рабочих — но и страхи человека, который этих рабочих эксплуатирует. Примерно этому же была посвящена прощальная речь Обамы в Белом доме. Его администрация даже успела выпустить к ней памфлет о необходимости образовательных и социальных реформ в век автоматизации. Нужно, утверждал Обама, направить усилия на создание рабочих, способных не собирать машины на конвейере, а заниматься созданием программ, ответственных за сборку. Технологии, таким образом, воспринимались президентом США не как способ дать трудовым людям больше контроля над способом производства, а как инструмент контроля над трудовыми людьми.

Вместо того, чтобы увидеть будущее, в котором роботы вкалывают за рабочих, он предложил рабочим стремиться к утилитарному труду будущего, к программированию и операционной работе. То есть тому, что нужно контролировать и что можно эксплуатировать. А, значит, меняться Обама предлагает не менеджерскому классу и не руководителям бизнеса, чье значение в автоматизированном будущем остается прежним, а исключительно низшим классам капиталистического общества. Риторически, впрочем, бывший президент США взывал к «общим усилиям», «сотрудничеству» и «пониманию» — и ровно это повторяет слово в слово «Американская фабрика», финал которой выдержан в стиле алармистского популизма. Рейхарт и Богнар сообщают, что нас всех ждет беда, если мы не предпримем усилия — но не сообщают, что предлагаемое ими решение проблемы состоит в сохранении статус-кво, в очередном жертвоприношении интересов самых бедных, униженных и оскорбленных богу производства, торговли и инвестиций.

Что еще хуже — так это то, для чего в «Американской фабрике» постоянно звучит китайская речь, для чего камера концентрируется на лицах китайских рабочих и руководителей, для чего город Фуцин подается как слепок современной жизни Китая. Они нужны здесь сугубо для функции, для рассказа о том, что глобализация стирает уникальные подходы к проблемам промышленности, а дальше — когда настанет время роботов — сотрут их окончательно. Но камера создателей фильма смотрит на китайских героев не сочувствующим взглядом, а высокомерным взором имперской монокультуры. Пока мы узнаем о быте американских рабочих, китайцы предстают лишенными быта организмами, для которых вся жизнь — это производство. Травмы и увольнения переживают тоже соотечественники Рейхарт и Богнара — а их коллеги из Азии если и плачут, то не на камеру, да и признаются в этом неохотно, да и плачут в принципе лишь по несвязанным с работой поводам.

Американцы создают профсоюз — а для китайцев идеалом трудовой организации, по мнению «Американской фабрики», служит милитаризованное построение перед станком. Жители Дейтона учат фуцинских мигрантов ловить рыбу и стрелять из пистолета — а те в ответ слушают лекции о превосходстве китайского образца победного стахановского труда над ленивым американским существованием. Важные вопросы мотивации, которые прямым образом влияют на различия между культурой труда китайцев и американцев — пенсионная система, доступность здравоохранения, разница между подходами стран к урбанизму, разный уровень проникновения армейских методов организации в бытовое пространство, расизм и национализм — не проговариваются, не упоминаются и даже не возникают в виде хотя бы призрачных намеков. Американскому зрителю, не знающему о Китае ровным счетом ничего кроме стереотипов из новостей, понять китайских героев «Американской фабрики» решительно невозможно. Да и авторам этого фильма больше важна иллюзия понимания. Им важно послушать всех — но при этом не слышать никого, кроме самих себя.

Фильм «Американская фабрика» можно посмотреть в Netflix

Комментарии к материалу закрыты в связи с истечением срока его актуальности