Лента добра
Силовые структуры

«Голос говорит мне: возьми топор и убей»

В камерах «Белого лебедя» скрываются маньяки и убийцы. Это их последнее пристанище
Кадр: Vesti Perm ONLINE / YouTube

«Лента.ру» продолжает цикл публикаций о колониях особого режима — самых страшных зонах России. Там в крайне суровых условиях отбывают пожизненные сроки самые опасные преступники — от маньяков и каннибалов до террористов и создателей преступных группировок. В предыдущей статье мы рассказали о колонии «Черный дельфин» в Оренбургской области, а в этот раз речь пойдет о колонии «Белый лебедь» в Пермском крае. Когда-то здесь «ломали» воров в законе — а сегодня содержат пожизненно осужденных. От общества их отделяют 15 рубежей безопасности, 500 надзирателей, 50 служебных собак и охранники, готовые стрелять на поражение при попытке побега. Большинство останутся в «Белом лебеде» до конца своих дней — а на могилах вместо имени будет номер с тюремной робы.

Советская каторга

История колонии «Белый лебедь» началась в феврале далекого 1938 года. Именно тогда в городе Соликамск (ныне Пермский край) появился Усольский исправительно-трудовой лагерь (ИТЛ), входивший в систему ГУЛАГ. Попавшие туда заключенные — изначально их было 10 тысяч человек — занимались лесозаготовками. Этот вид работ в те годы был самым популярным в советских ИТЛ: он не требовал никаких финансовых вложений и приносил хорошую прибыль.

Но труд зэков на лесозаготовках был рабским — из-за непомерных нагрузок, отсутствия нормального отдыха, питания и медицинской помощи, многие узники Усольлага погибали. Так, в 1939 году из 32 тысяч заключенных ИТЛ умерли 1700 человек.

Лишь половина из тех, кто отбывал наказания в Усольлаге, являлась настоящими уголовниками — ворами, грабителями и убийцами. Вторую половину составляли политические заключенные, в основном, священнослужители. С началом Великой Отечественной войны лагерь пополнили пять тысяч этнических немцев обоих полов, предки которых поколениями жили на территории страны еще с дореволюционных времен. Сколько из них не перенесли каторжного труда в ИТЛ, до сих пор точно не известно. Случались в Усольлаге и расстрелы: например, в 1943 году такой приговор привели в исполнение в отношении Людвига Адамовича — бывшего министра образования Латвии и профессора теологии.

Ломая воров

В 1955 году Усольлаг упразднили и на его месте появилась обычная колония для преступников. В начале 80-х исправительное учреждение взяло курс на активную борьбу с досаждавшей властям кастой воров в законе. Авторитетов специально везли в Соликамск, где их начинали кропотливо и беспощадно «обрабатывать». Эта обработка проходила внутри единого помещения камерного типа (ЕПКТ), которое специально возвели на территории колонии в качестве эксперимента.

Методы «ломки» воров использовались разные — от откровенных запугиваний и избиений до применения всевозможных хитроумных ходов. К примеру, авторитету после медобследования могли сказать, что у него нашли рак — но для того, чтобы начать лечение, ему придется отречься от воровского титула. Или особо упрямого вора могли подселить в камеру к «сукам», отступникам от воровского мира, согласившимися сотрудничать с тюремным руководством. И уже «суки» добивались от новых соседей отречения от воровских титулов.

По неофициальным данным, за почти полвека в «Белом лебеде» своих титулов лишились более 130 воров в законе. Оказавшийся в колонии Владимир Бабушкин (Вася Бриллиант) — настоящая легенда воровского мира — свой титул не потерял, но сгинул в «Белом лебеде» в 1985 году. Несмотря на то что по официальной версии смерть авторитета была не насильственной, почитатели Васи Бриллианта уверены — его убили за непокорность.

Лебединая песня зэков

В 1999 году исправительное заведение было перепрофилировано в колонию для пожизненно заключенных и получило официальное название — исправительная колония №2 (ИК-2) объединения исправительных колоний №2 (ОИК-2) управления Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН) по Пермскому краю. В октябре того же года в «Белый лебедь» прибыли первые 24 «пожизненника». Их разместили в ЕПКТ, где раньше «ломали» воров в законе — еще при изначальном проектировании все камеры в помещении снабдили прочными двойными дверями.

В состав соликамского ОИК-2, помимо самого «Белого лебедя», входит и исправительная колония №1 (у них общий адрес). Но, в отличие от ИК-2, в ИК-1 находятся не пожизненно осужденные, а обычные зэки с большими сроками лишения свободы. Кроме того, при «Белом лебеде» находятся две колонии-поселения.

Есть несколько версий того, как ИК-2 получила свое романтичное «лебединое» название. По одной из них, исправительное учреждение изначально возвели на поляне, которую местные жители называли «Белый лебедь». Согласно другой версии еще во время ломки воров в законе ворота зоны украшали фигурки лебедей — оттого это мрачное место стали ассоциировать с благородными птицами. Наконец, по третьей версии, на территории ИК-2 стоят два белых здания, а ведущие к ним тропинки своей изогнутостью напоминают лебединые шеи.

Впрочем, сами зэки, находящиеся в колонии, считают, что все дело в жестком режиме содержания, из-за которого их существование можно сравнить с «лебединой песней». По народным поверьям, она знаменует конец жизни лебедей. Впрочем есть и еще одно, пожалуй, самое прозаичное объяснение. Зэков по территории колонии водят согнутыми, со скованными и заведенными назад руками — и они сами своей позой чем-то напоминают лебедей.

Как бы там ни было, но со временем название «Белый лебедь» стало настоящим тюремным брендом ИК-2: мастера-осужденные активно изготавливают различные вещи на лебединую тематику. Например, флюгеры, мусорные урны, которые тюремное руководство устанавливает на территории, или деревянные салфетницы в форме лебедей.

Жизнь особого режима

Сейчас в ОИК-2 из двух с половиной тысяч осужденных содержится порядка 300 «пожизненников». На них приходится около 500 человек тюремного персонала и 50 специально обученных собак. Тюремщики, желающие устроиться в «Белый лебедь», проходят очень жесткий отбор. Для них обязательно наличие высшего образования, хорошего здоровья, стрессоустойчивости и безупречной биографии — причем не только у самого соискателя, но и у его ближайших родственников.

В камерах «Белого лебедя» зэки, получившие пожизненные сроки, сидят по одному, по двое или даже по трое человек. Их совместимость определяет психолог. К примеру, чеченский полевой командир Салман Радуев сидел вместе с бывшим сотрудником спецназа: несмотря на то, что на воле эти двое должны были стать непримиримыми врагами, в тюремных застенках, как и предполагал психолог, они смогли вполне мирно сосуществовать.

В целом распорядок дня осужденных в «Белом лебеде» мало чем отличается от распорядка в «Черном дельфине» — старейшей российской колонии для «пожизненников». Общая побудка — в 6:00, за ней следует завтрак; едят заключенные только в своих камерах. После завтрака — уборка: все вещи зэков «Белого лебедя» должны лежать в определенном порядке, а для одежды в камерах находятся матерчатые ящички.

Затем заключенные отправляются на работу, которая прерывается на обед — в 13:00 — и ежедневную прогулку на свежем воздухе, которая длится 1,5 часа и проходит в специально оборудованных клетках. Один раз в неделю зэкам разрешается помыться под душем. Ужин — в 18:00, а после него и до отбоя, который начинается в 22:00, наступает свободное время. Но в любой момент в двери камеры может открыться окошко — и тогда осужденный обязан максимально быстро вскочить, встать лицом к стене и поднять руки с оттопыренными пальцами вверх.

Два раза в день (по 60 минут) зэки «Белого лебедя» могут слушать радио. Кроме того, у них есть право по 1,5 часа смотреть телевизор — но его в камеру никто не купит за казенный счет. Для покупки либо сами осужденные откладывают деньги из своих средств, либо телевизоры им покупают родственники.

Тюремная любовь

Между тем некоторые из осужденных пожизненно в «Белом лебеде» умудряются создавать семьи: они женятся прямо на зоне, познакомившись со своими избранницами через знакомых или по переписке. Впрочем, для некого подобия семейной жизни зэк должен сначала отсидеть 10 лет — и так, чтобы к нему не было нареканий. Если условия выполнены, заключенного переводят с особых на более мягкие условия содержания и разрешают долгосрочные свидания, в том числе с женой.

Среди скудных видов отдыха в «Белом лебеде» самым доступным и популярным считается чтение. В колонии есть большая библиотека на пять тысяч книг, из которых каждый сиделец может найти себе что-то по вкусу. А некоторые из осужденных и вовсе умудряются за решеткой заочно получать высшее образование — все эти вещи помогают зэкам не деградировать в жестких условиях зоны.

Несмотря на всю суровость, «Белый лебедь» может считаться одной из самых прогрессивных колоний для «пожизненников». Именно там у зэков впервые появилась возможность получать помощь психолога, встречи с которым проходят в специальной комнате отдыха. Там заключенные могут не только поговорить со специалистом, но и просто отдохнуть, посмотреть телевизор и посидеть на мягком диване и креслах. После постоянного нахождения в камерах с жесткими спальными местами и деревянными скамейками возможность побывать в комнате отдыха зэки ценят очень высоко.

Работяги в робах

Многие из осужденных в пермском ОИК-2 заняты на производстве: там действует крупный деревообрабатывающий цех. В нем трудится большая часть зэков, не считая особо опасных и тех, кому работать не позволяет состояние здоровья. Свою работу заключенные, как правило, делают на совесть — произведенные ими столы, стулья, шкафы и другая мебель пользуется большим спросом в населенных пунктах поблизости. Это вполне понятно, ведь продукция из-за решетки качественная, но стоит недорого.

Среди всех тюремных профессий самая престижная — краснодеревщик: считается, что стать им может лишь очень талантливый и прилежный заключенный. Такой мастер изготавливает всевозможные шкатулки, фигурки, наборы шахмат и солонки из дорогих сортов дерева. Любопытно, что в краснодеревщики часто попадают зэки, склонные к побегам. Объясняется это просто: их производство находится в глухом подвале с одним выходом, который тщательно охраняют тюремщики. Кроме того, в администрации колонии считают, что творческая работа способна отвлечь осужденных от преступных мыслей — в том числе, о попытке сбежать.

Помимо изделий из дерева заключенные в ОИК-2 делают обувь, стройматериалы и шлакоблоки. А самые одаренные из них даже находят свое призвание в написании картин — для этого в колонии есть художественный цех. Все вещи и картины, сделанные руками зэков, продают в небольшом магазине рядом с «Белым лебедем». За свой труд осужденные получают зарплату, но у многих вся она идет на оплату компенсаций, присужденных родственникам потерпевших.

Любопытно, что «Белый лебедь» частично сам себя снабжает продуктами: на территории исправительного учреждения находится стеклянная теплица, возведенная силами заключенных — там выращивают овощи и зелень. Внутри нее расположена русская печка, которую топят ежедневно, а потому помидоры и огурцы созревают уже в мае. Все, выращенное в теплице, идет прямиком на кухню зоны.

На всех этих производствах трудятся самые разные осужденные — но только не те, кто сидит пожизненно. Последние работают в специальных камерах, обычно по три человека — пишут картины, мастерят поделки из дерева, шьют одежду. Но возможность работать «пожизненники» еще должны заслужить — им необходимо примерно вести себя несколько лет, успешно пройти тестирование у психолога и заручиться одобрением руководства колонии. Рабочие места пожизненно осужденных находятся на втором этаже их же корпуса, за ними постоянно ведется пристальное видеонаблюдение. Работать с обычными зэками «пожизненникам» категорически запрещено, что вполне оправданно, учитывая, за что именно они должны до конца своих дней находиться в «Белом лебеде».

Черный список

Самым известным заключенным «Белого лебедя» был чеченский террорист Салман Радуев — во время войны в Чечне он активно выступал на стороне опального генерала Джохара Дудаева. В «Белый лебедь» Радуев попал в середине 2002 года, но уже в декабре того же года скончался от внутреннего кровотечения. Но и без него на зоне хватает осужденных, от деталей биографии которых стынет в жилах кровь.

Один из них — Денис Писчиков по кличке Уральский Раскольников. Уроженец Свердловской области, Писчиков убил 13 (по другим данным — 14) пенсионеров ради совсем небольших сумм денег. Со всеми жертвами серийный убийца расправлялся одинаково — бил топором по голове. Свои преступления маньяк совершал в Московской и Владимирской областях с 2002 по 2003 годы. Писчикова задержали благодаря дочери одной из жертв, которая выжила после мощнейшего удара по голове и опознала нападавшего.

«Жалко было бабушек, но жить-то мне нужно было на что-то. Увижу бабульку и преображаюсь весь. Будто голос говорит мне: возьми топор и убей. Впереди себя я видел тень, которая вела меня…», — рассказывал следователям серийный убийца.

Бывший медбрат Максим Петров по кличке Доктор Смерть также охотился на пожилых людей; он попал в «Белый лебедь» в 2003 году. Как установило следствие, Петров под предлогом заботы о здоровье пенсионеров успел сделать смертельные инъекции 11 пожилым жителям Санкт Петербурга, квартиры которых затем обчистил. Расследуя серию убийств, следователи обратили внимание, что все убитые пенсионеры были в списке тех, кто прошел флюорографию в местной поликлинике. Устроив засады в квартирах остальных пациентов из списка, оперативникам удалось задержать Петрова.

«Я ненавижу саму эту жизнь»

Другой известный заключенный «Белого лебедя» — террорист Адам Цуров. В 1999 году, когда ему было всего 19 лет, Цуров вместе с подельниками организовал крупный теракт на центральном рынке Владикавказа — столицы Северной Осетии. В результате взрыва погибли 52 человека, около 300 получили ранения разной степени тяжести. В «Белый лебедь» Цуров попал, когда ему было всего 23 года; из колонии он не выйдет уже никогда.

В отличие от него, Александр Мурылев, выросший в семье офицера Советской армии, террористом не был. Он вошел в историю российского криминала, как один из первых «черных риелторов». В 1993-1994 годах Мурылев убил восьмерых одиноких москвичей, после чего продал их жилье — он пользовался тем, что в «лихие» 90-е для продажи квартиры хватало одной доверенности.

Мурылев знакомился с москвичами, как правило, злоупотреблявшими спиртным, и уговаривал их продать или выгодно разменять свою недвижимость. Получив на руки заветную доверенность, «черный риелтор» сразу же расправлялся с жертвами — душил или убивал из ружья для подводной охоты. Сегодня Мурылев, попавший в руки правосудия весной 1994 года, считается одним из старожилов «Белого лебедя».

А вот «русский Брейвик» — бывший юрист Дмитрий Виноградов — находится в колонии сравнительно недавно, с февраля 2014 года. В 2012 году он расстрелял своих шестерых коллег в центральном офисе крупной аптечной сети. Одним из мотивов страшного преступления считается несчастная любовь: Виноградову нравилась его коллега, но отношения между ними так и не сложились. Перед тем, как устроить в офисе кровавую бойню, будущий убийца оставил на страничке в соцсети полный ненависти пост:

«Я ненавижу человеческое общество и мне противно быть его частью! Я ненавижу бессмысленность человеческой жизни! Я ненавижу саму эту жизнь...»

Виноградов без проблем попал внутрь офиса с карабином «Вепрь-12» и ружьем Benelli M3 — рамка металлоискателя на посту охраны попросту не работала. После слов «Здравствуйте, коллеги» он открыл огонь на поражение. Скрутить Виноградова удалось сотрудникам службы безопасности. Его приговорили к пожизненному сроку и выплате родственникам погибших компенсации в размере 10 миллионов рублей.

Похитители жизней

Впрочем, на этом список известных сидельцев «Белого лебедя» отнюдь не заканчивается. В свое время много шума наделала история жителя Воронежа Романа Алтухова. За убийство соседа в 1999 году судья Галина Зуевич отправила Алтухова за решетку на шесть лет. Получив условно-досрочное освобождение (УДО) в 2003 году, бывший зэк решил поквитаться с посадившей его судьей. Он подкараулил Зуевич во дворе ее дома, несколько раз ударил ножом в спину и изрезал крест накрест лицо несчастной женщины. За дерзкое преступление Алтухов был отправлен в «Белый лебедь» до конца своих дней.

На счету другого «пожизненника» колонии, Александра Чайки по кличке Охотник за шубами, жизни четырех москвичек, которых он ограбил и убил c 13 января по 12 февраля 1994 года. На своих жертв, одетых в шубы, убийца нападал в лифтах жилых многоэтажек. Расследовавшие дело сыщики были поражены жестокостью преступлений: Чайка наносил потерпевшим от восьми до 21 удара ножом.

Серийного убийцу задержали в середине февраля 1994 года благодаря бдительности оперативников из группы, специально созданной для поимки маньяка. На выходе из метро они заметили подозрительного парня, как будто присматривающего себе очередную жертву. Интуиция оперативников не подвела: Чайку взяли в момент, когда шел за женщиной в каракулевой шубе.

Еще один пожизненно осужденный зэк из «Белого лебедя» — бывший представитель парламента Башкирии в Совете Федерации Игорь Изместьев — согласно приговору суда, сам людей не убивал. Он устранял неугодных руками членов Кингисеппской организованной преступной группировки (ОПГ). Судебный процесс над Изместьевым, завершившийся в 2010 году его пожизненным сроком, стал очень резонансным. В 2017 году осужденный написал на имя президента России прошение о помиловании — но оно было отклонено.

Без шансов на побег

Как и в «Черном дельфине», возле камер «Белого лебедя» висят фотографии сидящих там зэков с описаниями совершенных ими преступлений — чтобы тюремщики всегда помнили, кого они охраняют. «Досье» особо опасных, склонных к побегу или захвату заложников осужденных дополняют кружки, треугольники и другие фигурки, выкрашенные в яркие цвета.

Впрочем, большинство зэков при случае начинает утверждать: никто из них ни в чем не виноват, все они стали жертвами оговора. Тюремщики, само собой, им не верят. Однако, по воспоминаниям бывшего начальника «Белого лебедя» Ашота Саркисяна, на его веку встретился один сиделец, в чьей виновности он усомнился. Зэк был осужден за убийство своей супруги и имел право подать на УДО, но для этого ему надлежало признать свою вину. Сделать это осужденный категорически отказался и предпочел досидеть свой срок до конца.

Конечно, в теории он мог бы попытаться сбежать — но побеги в «Белом лебеде» за всю историю колонии не удавались никому. Это не удивительно: зэков от воли отделяют 15 рубежей охраны. Даже внутри здания колонии, где сидят пожизненно осужденные, каждые 10 метров коридора перегорожены решетчатыми дверьми. Но даже если кто-то из сидельцев и решится на побег, по нему сразу откроют огонь на поражение.

Но бежать из «Белого лебедя» все же пытались; самая знаменитая и дерзкая попытка произошла в 1992 году. Тогда заключенный по фамилии Шафранов обзавелся ручной гранатой, которую ему передал один из продажных тюремщиков. С ней арестант явился в кабинет начальника ЕПКТ и, угрожая взрывом, потребовал освободить из камеры своего приятеля — рецидивиста Таранюка.

Поначалу беглецам сопутствовала удача — они взяли в заложники одного из начальников тюремной администрации и потребовали машину. Но руководство колонии приняло решение брать бунтарей силой. Грянул взрыв… В результате погиб один из прибывших на место ЧП сотрудников правоохранительных органов и заключенный Таранюк. Шафранову оторвало ступни на обеих ногах — и о его дальнейшей судьбе ходят самые разные слухи. По одним данным, он был расстрелян, по другим — отсидел 12 лет, вышел на волю и ударился в религию, став проповедником.

К слову, о религии. На территории ОИК-2 силами заключенных построена церковь, где на религиозные праздники проходят службы. Кроме того, в «Белый лебедь» нередко приезжают священники, которые беседуют с осужденными о вере, жизни и смерти.

***

Из-за суровых условий «Белого лебедя» естественные смерти заключенных там не редкость. Чаще всего, их причинами становятся хронические болезни и инсульты. Когда такое случается, тюремное руководство связывается с родственниками покойного. У них есть право предать тело земле там, где они захотят. Но если в течение трех дней после смерти осужденного никто из его близких не откликнулся, покойного хоронят на местном соликамском кладбище — том самом, где нашел свое последнее пристанище легендарный вор в законе Вася Бриллиант.

На его могиле сегодня стоит добротный памятник, которые установили почитатели знаменитого авторитета. Но обычные зэки из «Белого лебедя», тела которых не забрали близкие, после смерти не удостаиваются даже маленького надгробия с именем и фамилией. Вместо них — лишь крест или табличка с номером, который заключенный получил в колонии еще при жизни. С ним он не расстается даже в могиле.

Обратная связь с отделом «Силовые структуры»:

Если вы стали свидетелем важного события, у вас есть новость или идея для материала, напишите на этот адрес: crime@lenta-co.ru
Больше интересного и удивительного — в нашем Instagram. Подписывайся!


< Назад в рубрику

Ссылки по теме

Другие материалы рубрики