Королева порношика

Хрупкая женщина с русскими корнями ворвалась в мир моды и перевернула его

Интернет и СМИ

Фото: Sipa / East News

Глянец беспощаден. Именно поэтому глянцевыми журналами руководят жесткие натуры, воплощенные в образе героини Мэрил Стрип в фильме «Дьявол носит Prada». Но это не относится к Карин Ройтфельд — бывший главред французской версии Vogue побила все возможные стереотипы в мире моды, упала на дно и восстала из пепла. «Лента.ру» совместно с онлайн-кинотеатром Okko рассказывает, как одна хрупкая француженка сотворила целую эпоху.

«Непочтительная». Так Ройтфельд назвала свою первую книгу. Королева порношика, привыкшая бросать вызов устоявшимся нормам, никогда не отличалась податливым нравом. Ретивая, смелая, фонтанирующая идеями, с вечно горящими глазами, она открыла миру моды десятки громких имен. Без Ройтфельд не было бы ни Ким Кардашьян, ни Джиджи Хадид, ни даже легендарных фотографов вроде Брюса Вебера и Марио Тестино, по которым теперь сверяется весь мир моды. И в один момент весь спроектированный ею мир от нее отвернулся. Она не сломалась — напротив, стала только крепче.

***
Осень 2011 года, Москва. Еще в старом «Гараже» великая Карин Ройтфельд презентует свою книгу. Ей 57 и у нее больше нет работы. До недавнего времени она возглавляла парижский Vogue, которым руководила последние десять лет.

Бывший главред обходит стороной вопросы о своем уходе из Vogue. Казалось бы, с таких мест не увольняются, а значит, что-то тут неладно. Гораздо охотнее она отвечает на вопросы о России. Богиня порношика чувствует глубокую связь с этой страной — ее отец был русским эмигрантом из Одессы. Именно поэтому в качестве площадки для презентации своей первой книги она выбрала Москву.

Маленькая Карин безмерно любила своего отца, кинопродюсера Жака Ройтфельда. Он вечно пропадал на съемках в Каннах и редко появлялся дома, отчего дочь еще больше к нему тянулась и делала все возможное, чтобы он ею гордился. Отец стал для Ройтфельд воплощением мужского идеала, в то время как мать — символом парижанки. Именно мать-домохозяйка, которая, как и всякая добропорядочная жительница французской столицы, следила за стилем, увлекала ее модой. Карин как завороженная листала кипы маминых журналов мод. Она познакомилась с ними еще до того, как научилась читать и писать.

Фантазерка Ройтфельд понимала, что хочет заниматься чем-то, связанным с модой и визуализацией. Однако еще до того, как она начала поиски себя, ее путь предопределила случайная встреча с фотографом. Когда ей было 16, он заметил ее в магазине и предложил поработать моделью. Девушка согласилась, однако скоро поняла, что не хочет работать с неизвестными фотографами. Спустя десятилетия она столкнется с этой проблемой, находясь по другую сторону баррикад. Будучи именитым стилистом, Карин стремилась открывать новых фотографов, но модели, которые хоть и были обязаны ей популярностью, отказывались от сотрудничества с новичками, желая сниматься только у звезд.

По признанию Карин, она получила «мажорное» образование. В 18 лет ее взяли автором во французский Elle. Спустя два года у нее уже была своя колонка в одном из ведущих глянцевых изданий страны, а вскоре Elle сделал ее своим стилистом. Ройтфельд участвовала в съемках вместе с фотографами, направляла их фантазию в нужное ей русло. Том Форд признавался, что любой, кто с ней работал, рос профессионально, даже если до этого уже обладал серьезным уровнем. Карин всегда могла придать уверенности, которая вдохновляла на самые смелые эксперименты.

Том Форд знает об этом не понаслышке. Он пришел в Gucci в провальный для модного дома 1990 год. Компания терпела миллиардные убытки. За пару лет Форду удалось выправить ситуацию во многом благодаря тому, что рядом была Ройтфельд. Вместе с фотографом Марио Тестино они создали новый провокационный образ Gucci и открыли эру порношика, которую ее автор предпочитает называть эрошик. Откровенные съемки с сексуальным подтекстом, просачивающимся сквозь глянцевую мелованную бумагу, способны были возбудить кого угодно. На такую смелость в рекламе по тем временам отваживались далеко не все фешенебельные модные дома.

Из-за откровенных фотосессий Ройтфельд называли грешницей и нимфоманкой. Она с юмором относилась к этому статусу. На протяжении десятилетий она остается примерной матерью и женой. Стилистка начала встречаться со своим гражданским мужем Кристианом Рестуаном еще в начале 1980-х. Через год у нее родилась дочка Юлия (Джудид), а спустя еще три — сын Владимир. Карин шутит, что направила все свои грешные фантазии в фотоискусство.

Пожалуй, наиболее резонансной фотосессией стала съемка Gucci 2003 года, для которой модели Кармен Каас выбрили на лобке букву G. Ее партнер по съемочной площадке сладострастно обнажал букву G, опуская трусики модели. Из-за возмущения консерваторов этот ролик был какое-то время запрещен, однако сама фотосессия стала желанной для всех глянцевых журналов.

Ее автор, фотограф Марио Тестино, по-настоящему обязан Ройтфельд своей славой. Это сейчас он один из величайших глянцевых фотографов современности. До встречи с французской затейницей он мало чем мог похвастаться. В своенравном перуанце чувствовался талант, однако нащупать собственный стиль он не мог. Тестино признавался, что на первых порах его творчество было прямым подражанием именитым британским фотографам. Обрести свой почерк Тестино помогла именно Ройтфельд. Они познакомились в 1986 году во время работы над номером для итальянского Vogue Bambini. Тестино снимал для выпуска ее дочь. Карин не чувствовала тогда нынешней уверенности в себе как в стилисте, хоть и писала колонки для Elle на протяжении 15 лет. Встреча с Тестино была судьбоносной, вскрывшей сразу два мощных и ярких дара. «Я встретила нужного человека в нужное время», — почувствовала Ройтфельд.

Правда, убедить темпераментного фотографа считаться с ней было непросто. Высокий Тестино поначалу в упор не замечал низкорослую Ройтфельд. Для того, что донести идею до этого фотографа, нужно было смотреть ему в глаза, вспоминает стилистка. Поэтому она приняла решение надеть каблуки. С тех пор Ройтфельд с ними не расстается.

К ее советам прислушивался Ив Сен-Лоран, она продолжает консультировать модные дома Versace, Calvin Klein и Missoni. Ройтфельд связывала крепкая профессиональная дружба с бессменным главным модельером Chanel Карлом Лагерфельдом. Вместе они выпустили книгу «Маленький черный жакет». Лагерфельд выделял ее на фоне остальных, приговаривая, что во французской стилистке сидит настоящая божья искра. «Он дал мне, наверное, лучший совет в жизни: никогда не бояться делать то, чего тебе хочется. Но сначала убедиться, что ты делаешь это первой», — говорит Ройтфельд.

Несмотря на уважение, которое она испытывает к мастодонтам модной индустрии, Ройтфельд сетует на то, что «нынешняя мода из фантазии превратилась в денежное рубилово».

Уловки мадмуазель Си

2011 год стал переломным для Ройтфельд. Она ушла из Vogue, полная надежд издавать глянец на собственных условиях. В Vogue она чувствовала себя словно в золотой клетке, а вырвавшись из нее, обрела крылья. Главред парижского издания не избежала сравнения с легендарной Анной Винтур из американской версии Vogue. Однако, в отличие от американской коллеги, Ройтфельд обладает не только железной волей, но и легкостью, не присущей представительницам столь высоких постов.

«В личном общении она удивительно мила, намного более доступна, чем предполагает ее публичный имидж, с богатым парижским английским языком, который столь же выразителен, как и грамматически испорчен», — характеризовала ее журналистка The Guardian Джесс Картнер-Морли, которая брала интервью у Ройтфельд в 2012 году.

Очутившись в вольном плавании, глянцевая легенда ощутила эффект упавшей короны. Она уехала в Нью-Йорк делать собственный журнал на грани книги и периодики с далеко не эталонным английским. Она вспоминает тот период как самое рискованное приключение в жизни. Ройтфельд испытывала перманентный стресс и одиночество, которые поглощали самое главное в ее жизни — фантазию. Фотосессии не шли, не придумывалось даже название для журнала. Благо, Карин всегда спасала ее верная творческая команда. Название CR Fashion Book придумал ее муж Кристиан (по инициалам Ройтфельд), а идеи для фотосессий подавали оставшиеся верными ей дизайнеры и модельеры. Когда воображение ей отказывало, она придерживалась давно испытанного принципа. «У меня скопился мешок уловок за 30 лет, — делилась она в фильме «Мадмуазель Си» в 2012 году. — Уловка номер 32. Когда я сомневаюсь, я использую то, что уже использовала раньше. И это срабатывает».

Новый амбициозный проект, он же конкурент, не прошел мимо бывшего работодателя Ройтфельд — издательского дома Condé Nast. Как только представители компании узнали, что их бывшая топовая сотрудница набирает под проект маститых фотографов, ей объявили войну. Condé Nast запретил фотографам, сотрудничавшим с издательством, работать на Карин. Таким образом летом 2012 года от Ройтфельд отвернулись все ее бывшие протеже, которым она дала имя.

Но Ройтфельд придерживается ницшеанского принципа «что не убивает, то делает сильнее». А потому такая изоляция пошла ей только на пользу. Она открыла для себя новых фотографов и моделей. Джиджи Хадид обрела популярность благодаря Карин. Такой же шанс получила Кейт Аптон, о которой до появления в CR Fashion Book в мире моды никто не знал.

Ройтфельд стала первой, кто рискнул поместить на обложку Ким Кардашьян. Со звездой реалити-шоу не хотел иметь дела ни один из модных домов. Анна Винтур заявляла, что хуже Ким Кардашьян могут быть только носки с сандалиями. А Ройтфельд взяла и поставила ее на обложку.

«Ее считали вульгарной и "дешевой", никто не приглашал на показы, даже вещи на съемку нам отказались дать почти все дизайнеры, к которым мы обращались: никто не хотел ассоциировать свой бренд с именем Ким! Это было очень сложно. И посмотрите, кем стала Ким Кардашьян сейчас. Теперь она действительно важная персона: Ким на обложке Vogue, Ким в первом ряду на всех важных показах, Ким в рекламных кампаниях французских домов, все дизайнеры хотят одевать Ким», — восторгается Карин.

После этого жеста с Кардашьян пришлось считаться. Муж Кардашьян, рэпер Канье Уэст, безмерно признателен Ройтфельд за то, что вывела Ким на модный подиум, легализовав ее статус. Тонкая француженка, Ройтфельд была бесконечно далека от культуры черного рэпа. С созданием собственного журнала она открыла для себя новый мир. Теперь она братается с P. Diddy, Бейонсе и интимничает с Канье Уэстом.

При этом Ройтфельд остается очень русской. Она старается говорить на русском языке с моделями из России, знает «Подмосковные вечера» и «Эх, ухнем», празднует Новый год в «русском стиле». Шутит, что так и не вышла за гражданского мужа Кристиана, потому что ей мешают «русские суеверия» (не замужем — значит, и разводиться не придется). Она эклектична и открыта к новому — а значит, остается Карин Ройтфельд.