Лента добра
Россия

«Начальник брал ее на совещания, но относился как к вещи»

Их домогаются и притесняют. Почему женщин в России назвали вторым сортом
Кадр: фильм «Джой»

За прошедший месяц в России прогремело несколько скандалов с участием женщин на ведущих постах в органах государственной власти. Все они закончились показательными увольнениями: свердловскую руководительницу регионального департамента молодежной политики лишили должности за высказывание о ненужности молодежи, министра занятости, труда и миграции Саратовской области отстранили от работы после скандального заявления о прожиточном минимуме, а чиновница из аппарата правительства России былa уволена за раскрытие служебной переписки. О том, как эта тенденция демонстрирует не только ситуационные проблемы, но и гендерные стереотипы, «Ленте.ру» рассказала соавтор исследования о роли женщин во властных структурах, старший преподаватель кафедры государственной и муниципальной службы факультета социальных наук НИУ ВШЭ Валерия Уткина.

В материале вашего исследования женщины названы «работниками второго сорта». Почему?

Это цитата одной респондентки, которая слышала подобное в свой адрес. Есть претенденты первого уровня принятия решения, а есть второго. «Работникам второго сорта» нужно в два раз больше трудиться, чтобы выйти на уровень первого эшелона из-за системы стереотипности. Было проведено много исследований: женщине, чтобы продвинуться вверх по карьерной лестнице, надо работать в два, а то и в три раза больше.

Связано ли это с тем явлением, о котором недавно упомянула глава Центрального банка Эльвира Набиуллина, призвав россиянок участвовать активнее в борьбе с гендерным «стеклянным потолком», и, если да, то что это за «потолок»?

«Стеклянный потолок» — это невидимые ограничения как в коммерческих компаниях, так и в органах власти, которые мешают достичь управленческих должностей. Ограничения могут быть не только по гендерному, но и по расовому и другим признакам. Этот потолок действительно есть. Если взять в качестве примера госсектор, то, по официальным данным, женщин в нем более 70 процентов, однако очень хорошо видна так называемая «гендерная пирамида»: максимальное количество женщин сосредоточено на младших и средних должностях, в то время как на высших большинство мест занимают мужчины. Формально придраться не к чему: женщины есть? Есть. Но по факту это дискриминация.

В реальности выглядит так: мужчина и женщина — замначальники какого-то отдела. Они одинакового возраста, с идентичным образованием, возможно, бывшие однокурсники. Но как только объявляется конкурс на должность начальника подразделения, исследователи указывают, что у мужчины по умолчанию шансов занять эту должность больше. Даже если по каким-то профессиональным качествам он уступает претендентке. То есть женщина идет вверх по карьерной лестнице и в какой-то момент упирается в «стеклянный потолок».

То есть ваше внимание исследовательницы привлек именно феномен «стеклянного потолка» как ограничения для женщин?

Отчасти. Мне всегда была интересна совокупность тех сложностей, с которой сталкиваются женщины при построении карьеры. Помимо «стеклянного потолка» есть и другие трудности: негативные стереотипы о том, что женщина более эмоциональна, что она больше устает или что она не склонна к аналитической работе. Современные исследования говорят: это пережитки прошлого, стереотипы, искусственные конструкты, но все же сегодня многие люди по-прежнему ими руководствуются.

В 2016 году мы сами вместе с Ольгой Исуповой, которая всегда больше занималась репродуктивным поведением, проблемой баланса семьи и работы, собрали 32 глубинных интервью с женщинами от 25 до 35 лет, работающими на госслужбе. В этом интервью все сошлось воедино: моя учеба на факультете государственного и муниципального управления в Московском государственном университете имени М.В. Ломоносова, опыт работы на службе и нынешний в департаменте государственного и муниципального управления НИУ ВШЭ, а также собственный научный интерес к гендерной проблематике.

Интересно, что, когда спрашиваешь женщину, сталкивалась ли она со «стеклянным потолком», она говорит «нет», поэтому мы спрашиваем иначе: как проходит работа, как происходит повышение, с какими сложностями связано карьерное продвижение. Получаемые данные кодируем, а коды анализируем. Например, если женщина не может долго получить повышение — ее карьерное развитие задерживают, для нас это код — «стеклянный потолок».

Ответы на некоторые вопросы мы продолжаем интерпретировать до сих пор. Часть из них связана с домогательствами. Если в отечественной социологической литературе есть публикации с попытками рефлексии по этому вопросу, то в госуправлении создается ощущение, что этой проблемы просто нет. Хотя, безусловно, такие кейсы встречаются. Госслужба — это закрытая система. И во многом сохраняет пережитки прошлой системы — культуры, которая не нацелена на придание гласности какой-либо ситуации. Она не только связана с патриархатом, но и с тем укладом, который был в советский период, когда не выносить сор из избы было жизненной необходимостью.

Насколько остро в России стоит проблема домогательств в госструктурах? И как именно она решается?

Многие респондентки признавались, что кто-то мог на них не так посмотреть, какую-то шуточку отмочить. В ответ на фразу, что в США за такое бы уже посадили, обидчик мог отшутиться и хлопнуть по попке. И все — тупик. «Не нравится — увольняйся».
Сейчас в нашей стране беспрецедентное количество чиновников — это целая армия людей, которая живет по своим законам, своему внутреннему порядку. Продолжая наше исследование в Израиле, Финляндии — в странах с архетипом разных укладов, мы сравниваем результаты и видим, что в нашей стране нет институционального решения проблемы. Кейс со Слуцким, чьи действия думская комиссия по этике не признала наказуемыми, ярко это показал. Зачастую случай с домогательствами, с гендерной дискриминацией у нас вовсе не идентифицируется как проблема.

Вы можете перечислить стереотипы, которые чаще всего мешают женщинам строить карьеру?

Один из классических — «устроитесь на работу, нарожаете детей, будете сидеть в декрете, а работать в подразделении будет некому». В госорганах сложности с наймом на декретную ставку: на краткосрочный договор не хотят идти. Человека надо вводить в курс дела, но пока это сделаешь, контракт уже закончится. Оставшиеся сотрудники берут на себя дополнительную нагрузку. Порой из пяти человек работают лишь три, что никого не устраивает. Поэтому неоднократно респондентки сообщали о необходимости лукавить при устройстве на работу, отвечая на вопросы, есть ли молодой человек, планируете ли замуж и собираетесь ли заводить детей.

Случалось, что респонденток оценивали не по профессиональным качествам, а через призму «красивый — хорошо, некрасивый — плохо». Одна женщина, идеальная по всем канонам современной моды, с шикарным образованием и физико-математическим классом в бэкграунде, была заместительницей подразделения. Начальник всегда брал ее на совещания, но относился к ней, скорее, как к вещи: ему было приятно, что рядом с ним сидит красавица и говорит какие-то умные слова. Она также рассказывала про моменты, когда ей приходилось самой идти в другой отдел, где она за улыбку получала подпись на документ, который ее коллеги ранее не могли продвинуть. Все это имеет отдаленное отношение к уровню профессионализма — впоследствии женщина уволилась.

Свердловскую чиновницу Ольгу Глацких уволили после высказывания о том, что «государство вас не просило рожать». В то же время глава администрации в Ивановской области Алексей Предтеченский отделался лишь извинениями за то, что на жалобу матери-одиночки, получившей квартиру без сантехники, ответил еще грубее: «Вы какого хера рожаете детей-то?» Создается впечатление, что у нас женщин проще отчитать и уволить. Это также связано с патриархатом?

Да, грубое высказывание мужчины простительно в рамках нашей патриархальной системы. Например, до сих пор можно услышать слово «бабы» по отношению к женщинам. Это же пережиток прошлого, пещерный уровень, тем не менее он существует. Часто рассуждают так: мужчина сказал что-то грубое — бывает, извинился же!

Но неужели сами мужчины не испытывают трудности из-за стереотипов?

Почему же. Как и для женщин, для мужчин имеет значение представительная внешность, физические показатели: рост, возраст, вес. Но основная проблема — эйджизм, дискриминация по возрасту. В госорганах есть тенденция на запрос молодых и энергичных специалистов: XXI век, цифровая экономика. Однако сотрудники среднего и старшего возраста имеют больше возможностей для карьерного продвижения.

Но все-таки женщины от стереотипов страдают больше: у мужчин они более поверхностные, а у женщин есть стереотипы про ее работу, про ее профессиональные качества. Никто не будет проверять, действительно она эмоциональная или нет — она по умолчанию считается эмоциональной. Подобные стереотипы прижились, они вросли в корпоративную культуру.

В редких исключениях стереотипы могут влиять положительно. Так, в госорганах есть запрос на соглашательную позицию: принято считать, что женщина более сговорчива и она находится в подчинительном положении. Когда требуется «ручной сотрудник», женщина может быть крайне полезна. Однако чаще стереотипы приводят к самоисключению. На вопрос о карьерных ожиданиях многие женщины отвечали, что не против быть заместителями директора департамента. На работе серьезные карьерные ожидания «схлопываются» из-за ограничивающей женщин организационной культуры. Мол, ты молодая и неопытная — тебе сложные проекты ни к чему. В такие представления начинают верить и отказываются принимать участие в конкурсе на повышение.

Как женщины решают эту проблему? Стремятся ли, например, походить на мужчин в работе?

Карьерно ориентированные женщины — безусловно. Классический пример — Хиллари Клинтон, которая во время президентской кампании поменяла стиль: она стала носить мужской костюм, брюки, хотя всегда до этого отдавала предпочтение юбкам. Или Маргарет Тэтчер, которая, готовясь стать премьер-министром, училась с инструктором по технике речи делать свой голос ниже. Она пыталась мимикрировать под мужской стиль, чтобы голос был глубокий, так как это придает слушателям некую уверенность в том, что ты говоришь что-то серьезное. Вы представляете, к каким вещам надо прибегать!

Зачем они это делают?

Они делают это, чтобы преодолеть по отношению к себе некий барьер восприятия себя через гендерную специфику, нежели через профессиональные качества. Однако надо признать, что отношение руководства к российским женщинам стало лучше, чем лет пять назад, когда в госорганах могли откровенно сказать, чтобы девочек на практику от университета не присылали, потому что, по мнению работодателей, те непременно сразу после трудоустройства (в случае положительных результатов практики) уйдут в декрет. Сейчас такого становится меньше — больше ориентация на профессионализм. Иногда даже отдельно говорят прислать девочек, потому что они эффективны по результатам. Это положительный тренд.

А какой должна быть женщина, чтобы получить руководящую должность?

Сильной женщиной с «мужским» поведением. Без эмоций. Сухой, спокойной, очень четкой, работающей в три раза больше остальных. Она должна быть «замужем за работой». Я эту фразу услышала от одной успешной женщины.

«Мужской» и «женский» стиль работы действительно существуют? Чем они отличаются?

Это типология, основанная на стереотипах: «женский» тип предполагает больше эмоционального включения, эмпатию, а руководитель-мужчина руководствуется сухими фактами, исключительно результатом и в меньшей степени готов входить в положение.

Есть данные, что в корпоративном секторе компании, которыми руководят женщины, чаще всего более результативны по оценке эффективности своей деятельности. Несмотря на это, существует понятие glass cliff (дословно в переводе с английского «стеклянная скала») — это ситуация, когда женщине предлагают руководить организацией, находящейся на грани фола, чтобы потом легче было объяснить причину банкротства компании тем, что женщина взялась за дело. Хотя, если смотреть по показателям, ее вины нет: компания в любом случае шла к краху.

В вашем исследовании также говорится о тактике «серого кардинала».

Да, бывают случаи, когда женщина является вторым или даже третьим человеком в организации, например, секретарем какой-то комиссии, и при этом на ней сосредоточена вся работа: она владеет всей информацией по работе этой комиссии, находится на связи со всеми ее членами. Если она заболеет или поменяет работу, то комиссия на определенное время будет парализована. В этом и заключается тактика «серого кардинала»: женщина осознанно или иногда бессознательно замыкает на себе все процессы и опосредованно, а порой напрямую влияет на принятие решений. Некоторых это удовлетворяет: они отказываются бороться за должность начальника, потому что и так считают себя самыми главными. Это одна из стратегий выстраивания карьеры.

Некоторые женщины стремятся стать признанными экспертами в своей сфере — это тоже вариант развития событий. Погоня не за звездочками, а интерес к работе, проектам, попытка найти уникальные решения с помощью своего наработанного опыта, знаний и компетенций.

Правда ли, что есть тенденция к феминизации руководящих постов в органах власти?

Процесс проходит очень медленно — о тенденции пока говорить нельзя. На Западе ситуация другая, но сравнивать некорректно: отношение к женщинам и их правам иное. Наши женщины в другое время и при других обстоятельствах — это принципиальный момент — получили свои права. В Великобритании, например, женщины исторически боролись за получение прав: выходили на улицу, отстаивали право ходить в университет, а у нас все получили одним махом после Октябрьской революции, поэтому осознать, что есть, а чего нет, мы до конца толком и не можем.

Однако очень часто можно услышать, что Россия занимает ведущее место в мире по числу женщин во власти. Это не соответствует реальности?

По количеству занимает, а по уровню власти? Женщин много, однако едва ли они обладают реальной властью. Например, есть страны, в которых женщина является министром обороны. У нас это возможно? В обозримом будущем, боюсь, что нет, потому как у нас эта система очень гендеризированна: сохраняется установка, что защитой и обороной может заниматься только мужчина.

Женщины в госорганах есть, но большинство из них не ставят актуальные для женщин вопросы в повестку дня. Да, есть Оксана Пушкина, которая предпринимает попытки обсуждать проблему насилия, домогательств. Наконец-то приняли Национальную стратегию действий в интересах женщин на 2017–2022 годы, но этого всего мало. У нас в стране по-прежнему не принят закон о гендерном равенстве.

Насколько для этого равенства важен вопрос отображения роли женщины как лидера в русском языке? То есть важно ли употребление феминитивов для обозначения женских статусных профессий?

Важно, потому что генерал есть, ректор есть, а генеральша и ректорша — это жены генералов и ректоров. Начинаешь использовать слово «авторка» — оно звучит неестественно и непривычно для нашего уха, «авторша» — опять-таки «жена автора». В немецком языке такой вопрос не стоит: по суффиксу сразу понятно, где Kanzler, а где Kanzlerin, но в русском языке не хватает феминитивов.

А еще начинается: «Я прошу называть меня поэтом, а не поэтессой», — писала Марина Цветаева, а Мария Захарова в недавнем интервью просила называть ее «чиновник», а не «чиновница». От слова «дипломат» я точно не знаю, как сделать корректно женский род. Вот Мария Захарова — она не чиновник и не чиновница, она дипломатка. Если бы она про себя так сказала, заявив, что считает это нормальным, не унизительным и не уничижительным, то обращение, может быть, постепенно прижилось. Но такого пока нет.

Какими мотивами вообще руководствуются женщины, когда идут работать в госорганы?

Некоторые идут на госслужбу, потому что хотят быть в центре событий, помогать стране, изменить жизнь к лучшему или самореализоваться. Другие идут по стопам родителей, причем они сталкиваются с латентным патриархатом, так как зачастую именно мужчина в семье, будь то папа, дядя или дедушка, принимает решение о том, что девушке нужно делать карьеру в госорганах.

Стоит ли перед ними выбор: карьера или семья?

Печально, что да. Одновременно развиваться на работе и быть полноценной матерью, что предполагает «двойную занятость», неоплачиваемый домашний труд, заботу о близких (причем не только о муже и детях, но еще и о старшем поколении) невозможно: это все в большинстве случаев блокирует возможность построения карьеры.

В развитых странах, чтобы необходимость принять такое решение не возникала, строят ясли, детские сады продленного дня и другие учреждения, предназначенные для массового, общедоступного решения проблемы занятости родителей. У нас же для того, чтобы забирать ребенка в девять вечера после ненормированного рабочего дня, надо доплачивать фантастическую сумму в частном детском садике. Например, в федеральном законе «О государственной гражданской службе» ненормированный служебный день устанавливается для гражданских служащих, замещающих высшие и главные должности гражданской службы. Это такая прописанная в законодательстве дискриминационная позиция. Она даже никого не смущает.

Звучат заявления, что нужно изменить демографическую ситуацию, сделать так, чтобы женщины больше рожали, но едва ли для этого что-то серьезно предпринимается. Материнский капитал на второго ребенка — это капля в море, которая проблему не решает. Хорошо, если в регионах он позволит немного расширить жилищные условия, но жить на что? Как совмещать с работой?

И как же?

Выход один: family-friendly политика (то есть дружелюбная к сотрудникам с семейными обязанностями). Нужно менять кадровые стратегии, прорабатывать изменения в законодательстве, вводить новые практики. Иначе этот выбор не исчезнет, а женщина так и будет оставаться или на периферии карьерной траектории, или без возможности организовать свою личную жизнь.

Несколько месяцев назад депутат Астраханской областной Думы Елена Шеина дважды приходила на заседания комитета с двухмесячным младенцем на руках. На предложение нанять няню женщина ответила отказом. Ее поведение, по словам мужа, в грубой форме признали в Думе недопустимым. Что вы можете сказать об этой ситуации?

Ситуация крайне неприятная по отношению к Елене Шеиной. В Новой Зеландии на заседании Генеральной Ассамблеи ООН тоже произошел подобный случай, но там грубить женщине не стали. Новая Зеландия считается первой страной мира, где женщины получили права, там процесс с принятием развивается спокойно и равномерно. У нас критика была вполне ожидаема: произошедшее в России — это нонсенс, слишком непривычно для людей.

Если подумать, вся история изначально писалась мужчинами про мужчин и для мужчин. Подобное можно сказать и про госсектор: он тоже был организован мужчинами для мужчин. Даже здания для госорганов строились для мужчин: например, курительная комната предусмотрена, а комната матери и ребенка, чтобы работающие женщины могли делать законный перерыв на кормление, — нет. Так что перестройка потребуется всесторонняя, начиная от законодательства и заканчивая перепланировкой зданий.

Получается, высокие посты в органах власти в России пока не для женщин?

Нет, до тех пор, пока некоторые должности, кабинеты и даже целая система не приведены в соответствие с основным законом (в котором прописано гендерное равенство) и актуальными трендами современности. Я убеждена, что XXI век — это век женщин. Уровень многозадачности, эмпатии, вовлеченности и стрессоустойчивости любой, самой обычной женщины восхищает. Часто в повседневности женщины совершают ежедневный и совершенно закрытый от глаз подвиг (в том числе связанный с двойной нагрузкой). Хотя хотелось бы без него: у кого есть свободное время, тот и помыл посуду, кто лучше справляется с работой, того и повысили. Но пока не совсем так. А над вопросом соответствия стоит еще подумать: кто и до чего не дотягивает? Женщина до должности, или наоборот?

***

Обратная связь с отделом «Общество»:

Если вы стали свидетелем важного события, у вас есть новость, вопросы или идея для материала, напишите на этот адрес: russia@lenta-co.ru
< Назад в рубрику
Другие материалы рубрики