Лента добра
Россия

«Ты чего, ему не дала? Что он такой дерганый?»

Как домогаются женщин-полицейских на службе. Рассказывает бывшая сотрудница
Фото: Сергей Бобылев / ТАСС

Скандал в Уфе, где трое офицеров полиции подозреваются в жестоком групповом изнасиловании 23-летней дознавательницы, вскрыл теневую проблему сексуального насилия и домогательств в силовых структурах. По словам правозащитников, они регулярно получают обращения от сотрудниц органов, однако довести их жалобы до суда практически невозможно: женщины боятся огласки, из-за которой рискуют раз и навсегда потерять работу. Так и случилось с бывшей сотрудницей полиции, многодетной матерью из Челябинска Любовью Герасимовой. Корреспондентка «Ленты.ру» Лариса Жукова записала ее монолог о домогательствах, отказе в интимной близости начальнику, его безнаказанности и своей расплате за это.

«Свои пуговицы я тебе дам расстегнуть не здесь»

Раньше я думала, что все ситуации с домогательствами зависят от девушки: как она себя проявляет, хочет — не хочет. Я даже представить себе не могла, что бывает иначе. Никакого негативного отношения к женщинам я сначала не замечала. У нас вообще был экспериментальный взвод девушек. Я, конечно, понимала, что мне до больших званий и чинов не дослужиться без покровителя, но никто откровенно не домогался и не говорил, что наше место — калитки открывать.

В 2012 году я получила диплом и собиралась получить офицерскую должность. В этот момент назначили нам заместителя командира полка — майора Медведева Константина Петровича. Мужчина статный, самолюбивый, можно сказать, нарцисс. Всем выдавали в ППС ботинки, а он носил гражданские туфли. Всегда выбрит, подтянут, с дорогим парфюмом. Официально он был в браке.

Мне тогда было почти сорок, трое детей, и мне не нужны были отношения с руководством. Он начал оказывать мне знаки внимания. Все начиналось безобидно: встречались в коридоре, он просил зайти в кабинет, чтобы передать бумаги командиру роты. Потом стал предлагать чай. Как отказать руководителю? «Хорошо». Потом предложил конфету. «Спасибо».

И поехало. Встречает в коридоре: «Очень жарко на улице». Я соглашаюсь. Он продолжает: «Надо как-то подумать, как организовать отдых твоим детям на выходные». Я отвечаю: «Какой отдых, кругом работа» и быстренько вдоль стеночки на выход. Снова встречает: «Пуговица тут у тебя отстегнулась». И тянется застегнуть. Я глаза в пол: «Виновата, исправлюсь».

Все это — с попытками задеть меня за руку, коснуться плеча. Я начала избегать его. Вижу, что идет, — заворачиваю за угол, чтобы не встречаться. Лишний раз боюсь выйти в туалет. Но мы же на одной службе — все равно встречаемся. Подходит ко мне и говорит: «Свои пуговицы я тебе позволю расстегивать не здесь и не сейчас».

Однажды он спустился в наш кабинет и начал что-то обсуждать с коллегами. Я шла мимо, он вскользь обратился ко мне: «Да, Люба?» Я подтвердила и собиралась идти дальше, а он меня — хлясь! — и прижал к себе. Понятно, что у нас мужская структура, и могут по-товарищески хлопнуть по плечу. Но он приобнял, как мужик, это же всегда понятно. Я сказала: «Константин Петрович!» и вырвалась. На моем лице было все написано. И в этот момент он тоже изменился в лице. Я тогда поняла, что скоро начнет мстить.

В тот момент я была беременна от любимого человека. И меня включили в список «неблагонадежных» сотрудников, склонных к нарушению дисциплины и негативному поведению, замеченных в употреблении алкоголя. Там была такая формулировка: в связи с беременностью может меняться настроение, поэтому может запить и загулять. Я была в шоке.

У меня случилась угроза прерывания: из-за нервов сильно скакало давление. Врач настаивала на госпитализации. Я написала отказ только потому, что дома оставались дети.

Командир обещал разобраться и говорил, что после декрета все забудется, и я смогу нормально работать. Хотя на самом деле он, конечно, понимал, что никто не будет вступаться за меня. Дальше стало хуже.

«Где Герасимова?»

Я вернулась из декрета через полтора года, в 2015-м. Медведев по-прежнему был заместителем командира. Он приходил на работу и начинал с порога в дежурной части кричать: «Где Герасимова?» Cтал маниакальным. Доходило до того, что со мной коллеги стали бояться вставать в наряд, это было для них наказанием: все знали, что придет Медведев и начнет придираться. Те, кто постарше, говорили: «Ты чего, ему не дала? Что он такой дерганый?»

Я могла перевестись со своим образованием куда угодно, но он сказал: я тебя уволю. У нас не как на гражданке: везде нужны рекомендации, характеристики. С увольнением меня бы уже никто не взял.

Мне полагался отпуск летом, так как маленьких детей нужно было возить на оздоровление на юг, но он все перечеркивал в заявлении и писал: в декабре. И я не могла обратиться за помощью в соцзащиту, потому что у нас совпадали графики работы. Да даже ребенка сводить в больницу меня не отпускали на час. Хотя другие договаривались.

Когда мы пересекались, Медведев орал, что мне пора валить на гражданку, что я никто, просиживаю штаны, позорю детей, что родила и не замужем, что он во много раз умнее и красивее меня, а я стояла и не имела права рот открыть. Краснела, губы кусала и могла только сказать, что «виновата, исправлюсь».

К травле присоединились и его подчиненные. После операции (у меня была пупочная грыжа) у меня некоторое время были ограничения: нельзя было таскать тяжелое, пока не рассосется шов. Но меня заставили надевать бронежилет — это семь килограммов, плюс автомат — три. Сказали: ничего страшного, упадешь — оттащим.

Меня отправляли в наряд одну. По маршруту мимо СИЗО и гаражей. С оружием. Я приходила и говорила: «Вы что делаете? Туда же приходят к задержанным их подельники. Они же видят, что я иду с пистолетом одна. Ну, ладно, по башке дадут, но если покалечат и заберут оружие? Вы чем думаете?» Мне, честно, становилось страшно за свою жизнь: детей в случае чего оставить было не на кого.

Однажды его заместитель меня вызвал и прямо спросил: «Ты понимаешь, какая ситуация?» Я говорю: какая? Он отвечает: «Ты не пройдешь аттестацию». Аттестация проходит каждые четыре года, и обычно там всего несколько вопросов, на которые легко ответить с юридическим образованием, но ее фишка как раз в том, чтобы проводить только угодных начальству. Он стал назначать мне время, когда я на операции была и на больничном. В открытую подходил и убеждал: увольняйся.

Но я чувствовала себя на своем месте. У граждан есть недоверие к полиции, еще с 90-х. Но, когда мы в итоге задерживали кого-то, кто убегал, а я вежливо предлагала присесть, воды, никогда не повышала голос, они сильно удивлялись. Было такое, что и обед свой отдавала, если видела, что кто-то из задержанных хочет есть, и воды приносила тем, кто был с похмелья, однажды даже пришлось пойти купить носки мальчишке, который попал к нам в отдел, чтобы он не сидел босой. Я просто знала, что действительно могу кому-то помочь.

Однако ко мне домой начали засылать проверяющих из роты. Они ходили по подъезду и спрашивали, не пью ли я, не собираю ли я пьяные компании у себя в квартире. Соседи меня встречают и спрашивают: Люба, у вас вообще адекватные есть в полиции? Они же знают, что в квартире только я и дети. Я в подъезде навела порядок: у нас и парни перестали собираться, и алкаши. Полтора года уже, как ушла из органов, до сих пор говорят спасибо.

9 мая 2016 года меня вызвали на усиление в центр города. Об этом я узнала за несколько часов — это специально, чтобы не успеть ни с кем договориться о детях. Но раз сказали прибыть — прибыла. Разбудила в шесть утра детей, собрала, одела. Очень жалко их было. Потом, видать, подумали и, чтобы не позориться перед властями, оставили меня в здании полка. А у нас ни столовой, ни автоматов, ни даже туалета нормального. Так я детей помучила до полудня и увезла домой.

Вступиться было некому: как потом нести службу? У нас какая специфика. Даже если ты кругом прав, но начальник подходит и говорит: ты осел, ты должен опустить голову и сказать — виноват, исправлюсь.

«Проплакала и написала рапорт»

Мне очень жалко эти 12 лет. В органы я пришла, когда мне было 32 года, — это была моя мечта с детства. Помню, недалеко от нашего детского сада был районный отдел, там висела доска: «Их разыскивает милиция», мы с подружками переписывали их приметы и искали преступников. А в школе я всегда вступалась за тех, кого обижают, поэтому из них никто не удивился, что я пошла в полицию. В институт МВД я поступила за полгода до службы, как только смогла позволить себе учиться в учебном центре всем тонкостям патрульно-постовой службы (все оттуда начинают, если нет покровителей), получая две тысячи рублей в месяц. По первому образованию я швея, и даже три года отработала на фабрике, но, когда начались голодные 90-е, единственным местом в городе, где можно было заработать, стал рынок. Я продавала там подсолнечное масло на разлив. Потом развелась с первым мужем (он пил), от брака с ним остался старший сын, встретилась со вторым. У нас родились двойняшки. Разошлись из-за его измен — недостаток такой у него был.

Выбрала специализацию по уголовному праву и защитила диплом по теме отягчающих и смягчающих обстоятельств наказания. Было очень интересно учиться, и все курсовые я писала от руки. По окончании я мечтала устроиться либо в следствие, дознание, либо в отдел по делам несовершеннолетних — я всегда находила общий язык с детьми.

Но у меня не осталось сил на борьбу с ветряной мельницей. Последней каплей стало то, что, когда мою роту расформировали, и нас начали определять в другие отделы, всем шли навстречу и распределяли ближе к месту проживания, а меня отправили в центр города. Там постоянно пробки и максимально далеко от дома, чтобы я не успевала ни отвести в садик ребенка, ни забрать вовремя, и ругалась то с начальством, то с воспитательницами. Специально по мне выписали такое распоряжение. Командир сказал туда — значит, туда.

Я проплакала неделю и написала рапорт. Это было 1 апреля 2017 года. Может быть, если бы я обратилась в Следственный комитет сразу, когда все только началось, все было бы иначе. Но тогда я даже представить себе не могла, что все надо было фиксировать, что в органах можно так себя вести, и что, если я скажу «нет» — то потеряю все.

Год я простояла на бирже труда. Сложно устроиться бывшему полицейскому, да еще в 45 лет. Меня даже в коллекторы не взяли! Тех, кто хоть как-то знаком с законом, туда не берут.

Иногда знакомые говорят: Люба, мы тебя в пример всем ставим, как ты со всем управляешься. Я говорю: да, конечно, хоть книгу пишите «Как жить нельзя». Нам еще на службе по закону полагалась два раза в год государственная помощь, но я ни разу ее не брала. Единственное, о чем не жалею, — о рождении детей. Со стороны может показаться, что я безумная, что родила четвертого ребенка в 40 лет. Но он был желанный, запланированный, и мы с его отцом хотели пожениться. Не сложилось, так бывает, но по документам он все равно отец. Младший — наше счастье и отрада, а старший — моя гордость, он уже начальник в своей области.

«После этого его назначили командиром полка»

До декрета, когда Медведев был заместителем командира, я обращалась к главе полка. Просила «разобраться в ситуации, которая сложилась между мной и заместителем командира после того, как я не ответила на его внимание — как мужчины к женщине». Я конкретно перечислила все случаи и попросила внести ясность. Даже готова была пройти полиграф. Но тот отмахнулся.

В 2015 году я пошла уже в городское управление. Объяснила, что меня вынуждают уволиться, но я не могу — у меня четверо детей. И почему вообще я должна это делать за отказ начальнику в близости! Обещали помочь. Но через месяц пришел ответ: принимала присягу — должна соблюдать Конституцию и с честью и достоинством переносить тяготы и лишения воинской службы.

Я пошла с этим ответом в Главное управление по области, попросила объяснить, какие тяготы и лишения я должна переносить, если я отказала начальнику. В ГУВД не стали заморачиваться — дали отписку: что попросят не допускать межличностных конфликтов. Когда Медведева вызвали писать объяснительную, он подошел ко мне и спросил: «Ты проблем не боишься?» После этого его назначили командиром полка.

Во время обращений я узнала еще о нескольких случаях его домогательств. Одной девушке он открыто предложил пойти с ним в сауну. Она позвонила в слезах: Люба, я не знаю, что делать, он говорит, что буду «на воротах» сидеть, если не пойду. Я говорю: не знаю, я вот отказала — посмотри, что со мной случилось.

Несколько девочек были вынуждены уволиться. Но они могли позволить себе начать жизнь заново. Я же понимала, что больше не найду работу. Пошла к уполномоченной по правам ребенка. Рассказала, что на мне четверо детей, ипотека — не в приют же их сдавать? Она пожала плечами — власть и полиция в любом регионе друг от друга зависят.

Сейчас читаю все новости про изнасилованную девушку из Уфы, просто поверить не могу — безумие какое-то. Они [насильники] потеряли разум. Следующее действие — взять пистолет и... Пишут в интернете, что «могла отказаться, могла не прийти». Да не могла! Это может понять только человек, который служил. Девочка всего пару месяцев проработала, жизнь поломана: она теперь на своей службе остаться не сможет, а на другой — могут заклевать. Это клеймо: она вынесла сор из избы.

Но в Уфе даже не побоялись ее отца — генерала из Росгвардии! А я кто? У меня нет никого. Единственная надежда, что сейчас, после этой истории, как-то это осиное гнездо будут шебуршить и наведут порядок. Может быть, хотя бы анонимно девушки начнут рассказывать.

У нас есть статья 133 УК («принуждение к действиям сексуального характера»). Но она не рабочая — сложно доказать и стыдно вообще признаться, что с тобой такое произошло. С изнасилованиями ведь только сейчас стали обращаться, всегда это было стыдно, хотелось скрыть. А когда это происходит в полиции — это нонсенс! Мне было стыдно до безумия, когда мне в открытую говорили: «Не дала, тебе жалко было, что ли? Нашла, чего жалеть! Радоваться надо было!»

Недавно у нас в Челябинской области застрелилась дознавательница, и это никто не освещает. Я все искала информацию, от какой жизни она застрелилась? Честно, у меня тоже были такие мысли. Я понимала, что, если там [в органах] останусь, до оружия недалеко… Спасли только дети.

***

Обратная связь с отделом «Общество»:

Если вы стали свидетелем важного события, у вас есть новость, вопросы или идея для материала, напишите на этот адрес: russia@lenta-co.ru
< Назад в рубрику
Другие материалы рубрики