Лента добра
Мир

Хватит кормить Канзас

Что творится на улицах американских городов: тихая война или беспощадный мир
Фото: Stephanie Keith / Reuters

«А у вас негров линчуют!» — в шутку считалось, что долгие советские годы эта фраза была универсальным ответом СССР на любую критику со стороны США. Межрасовые отношения в Соединенных Штатах действительно омрачены рядом проблем, однако за последние полвека в них достигнут впечатляющий прогресс. В том, как живут афроамериканцы и индейцы в США сегодня, разбирался корреспондент «Ленты.ру».

Почти Африка

Везде лишь черные лица, на стенах — фотографии с видами Африки, а в холле выдачи багажа — работы скульпторов Черного континента. Полное впечатление, что я оказался в Африке, хотя я лишь сошел с трапа в аэропорту Атланты, столицы штата Джорджия.

Атланта — совершенно особый город. Именно здесь, в сердце когда-то рабовладельческого Юга, родился знаменитый борец за права негров — Мартин Лютер Кинг. Сегодня, когда улица имени этого чернокожего пастора есть в любом американском городе, а его день рождения объявлен национальным праздником и нерабочим днем, квартал Мартина Лютера Кинга превратился в огромный мемориальный комплекс, сопоставимый по масштабам с музеем Ленина в Ульяновске.

На улице Оберн, где находится дом Лютера Кинга, можно проследить этапы борьбы чернокожих жителей квартала за свои права. Так, например, первоначально все магазины здесь принадлежали лишь белым, но постепенно стали появляться первые черные собственники. Сегодня мемориальные доски висят на первой «черной аптеке», закусочной и даже пожарной части, куда впервые были приняты на работу чернокожие работники.

В музее «ненасильственной борьбы с расизмом», расположенном рядом с одноименной мемориальной аллеей, можно посмотреть фильм о сегрегации на юге США в пятидесятых годах прошлого века. Вместе со мной фильм смотрела большая группа чернокожих школьников, в которую затесались и несколько белых учащихся. Толстая и очень веселая чернокожая учительница иногда комментировала особо интересные моменты. Узнав, что я журналист из России, преподавательница тотчас же прервала просмотр фильма. Школьники хором прокричали мне: «Привет, Игорь!» После чего мне пришлось прочитать небольшую лекцию о правах чернокожих на моей родине.

Выяснилось, что учащиеся прибыли на экскурсию в мемориал Мартина Лютера Кинга из соседней Алабамы. Как объяснила мне учительница Джессика, такие экскурсии стали нормой для многих школ юга США. По мнению Джессики, в крупных городах американского Юга открытый расизм уже фактически изжит, а вот в сельской глубинке отношения между черными и белыми по-прежнему достаточно напряженные.

«Сначала я нашла работу в сельской школе. Так вот, неподалеку от моего дома стали прогуливаться члены ку-клукс-клана, — рассказывает мне Джессика. — По закону они могут носить свои балахоны, но обязаны оставлять открытыми свои лица. Конечно же, суды Линча они уже не устраивают, но мне лично стало противно жить в окружении таких людей, и я вернулась к себе домой!»

В то же время, Джессика считает, что хоть городские белые никогда не допустят открытых расистских высказываний, «определенная настороженность к черным у них все-таки осталась». Увы, у такого «недоверия» белых есть определенное объяснение. Например, в Атланте, да и во многих других городах Юга США есть «черные районы», где белые могут ездить на машинах, но опасаются останавливаться даже на бензозаправках. Негры, составляющие всего 12 процентов населения США, совершают половину всех убийств и 54 процента ограблений.

Cтранная война на «Райских холмах»

Несколько иначе выглядят межрасовые проблемы на юго-западе США, например в Калифорнии. Основные противоречия здесь не между черными и белыми, а между черными и мексиканцами в беднейших кварталах городов. В Сан-Диего таким районом являются Райские Холмы, прозванные в народе «гангстерским раем». Здесь живет приблизительно равное количество черных и мексиканцев.

Нельзя сказать, что «гангстерский рай» поразил меня своей нищетой. Вокруг вполне приличные по российским меркам дома. Впечатляют разве что замусоренные улицы и обилие толстяков — признак бедности в Америке. В других районах Сан-Диего на редких курильщиков прохожие смотрят с нескрываемым осуждением — здесь же дымят почти все, причем окурки бросают прямо на тротуар.

Обстановку в квартале я решил разведать в местной кофейне. Спрашиваю белую продавщицу, не опасно ли гулять по району. «Днем можно ходить без проблем. А вот вечером — не советую», — ничуть не удивившись моему вопросу, с улыбкой отвечает мне девушка. На всякий случай она поясняет, что белых здесь трогают не так часто. Проверять, так это или нет, мне почему-то не захотелось.

Впрочем, то, что в районе неспокойно, можно было заметить и по кофейне — точнее, по ее посетителям, сидящим за ноутбуками. Они почти поровну делились на черных и мексиканцев. Причем ни одной смешанной компании я не заметил. В гордом одиночестве сидел единственный белый клиент заведения: молодой человек в рваных джинсах, но с раскрашенным цилиндром на голове.

Я подсел поочередно к мексиканской и черной компаниям и поговорил с ними. «Черные считают, что это только их район. Наша молодежь сопротивляется. Оружие у нас носят в открытую, полиция уже и не пытается бороться с этим. Стычки происходят каждый вечер», — говорит мне бывший охранник, а ныне пенсионер Роберто. «Сейчас белые относятся к нам как к равным. Мексиканцы же и не скрывают, что считают нас черномазыми, людьми второго сорта», — приводит свои контраргументы сидящий всего в нескольких метрах от Роберто чернокожий Боб — безработный весом в 150 килограммов.

Пообщавшись с посетителями кофейни, я решил пройтись по местной торговой площади и тут же был остановлен продавцами контрабандных сигарет. Нелегальным бизнесом занимались два белых старика. Свой товар они закупают в соседней Мексике, а на родине продают по ценам вдвое ниже, чем в официальных магазинах. Чрезвычайно дружелюбные контрабандисты охотно объяснили мне, что местные белые держат в мексикано-негритянской войне нейтралитет, и поэтому к ним доброжелательно относятся оба меньшинства. «Большинство мексиканцев и черных — хорошие ребята. Когда-нибудь они помирятся друг с другом. Мы-то, белые, расизмом переболели, а они еще нет», — дипломатично заканчивают разговор мои новые приятели.

Справедливости ради стоит добавить, что мексиканско-негритянская напряженность ощущается лишь в низших слоях общества.Так, в том же Сан-Диего в кварталах среднего класса мексиканцы и афроамериканцы прекрасно уживаются друг с другом.

Но эта терпимость образованных американских мексиканцев, несомненно, перенята ими у местных белых. Так, в соседней Мексике и центральноамериканских странах (где тоже есть свои черные) расизм процветает не только среди бедноты. Американские путеводители советуют афроамериканцам быть к югу от границы как можно осторожнее и все время подчеркивать, что они не местные, а приезжие из США..

Компьютер изобрели негры

«Если честно, я не люблю возить черных. И дело даже не в том, что они часто требуют включить громкую музыку и начинают пританцовывать прямо в машине. Как правило, они гораздо требовательнее белых, им все время надо подчеркивать, что они хозяева, а я всего лишь таксист. Я понимаю, что на самом деле это всего лишь комплекс, эти люди просто страдают мнительностью и им кажется, что я отношусь к ним хуже, чем к белым клиентам, но мне от этого не легче! Конечно, такое случается далеко не всегда, например, почти идеальные клиенты — черные военные, но процент чрезмерно требовательных клиентов-негров все же выше, чем у белых», — поделился со мной своими проблемами русскоязычный таксист из Сан-Диего.

Мнительность черных мне приходилось наблюдать и лично. Так, однажды мой сосед сделал замечание негритянским подросткам, проявляющим подозрительную активность у автомобильной парковки, и тут же получил в ответ гневную отповедь: «Это потому что мы черные?!»

«Как-то ко мне пришел черный студент, жутко разгневанный тем, что я поставил ему четверку. В ходе разбирательства я случайно обмолвился, что когда проверял его работу, то не знал, кто из учащихся ее писал. И тут студента как подменили — он мгновенно перестал проявлять недовольство. Оказывается, он подозревал, что я снизил ему балл за цвет кожи!» — рассказывает мне знакомый профессор.

Неудивительно, что при таких комплексах черным просто необходимо было придумать свою особую версию африканской культуры. Меня, например, поразил музей Афроамериканской истории в Атланте. Из экспозиции следует, что родоначальниками черной цивилизации были древние египтяне. В музее представлены достижения современной цивилизации, изобретенные афроамериканцами. Это и телефон, и радио и даже один из вариантов компьютера — если честно, всего я просто не запомнил.

«Белым было выгодно представлять, что история черных началась лишь после того, как они оказались рабами в Америке. На самом деле вклад Африки в мировую культуру просто огромный! Не только Древний Египет, но и древний Израиль тесно связаны с черной Африкой. Просто история умышленно искажалась белыми учеными! То же самое повторилось, когда наши предки оказались в Америке. Белые начали нагло присваивать себе изобретения, сделанные чернокожими!» — убеждал меня сотрудник музея Майкл Макнели.

Резервация

«Не вторгаться! Нарушители будут застрелены. Выжившие будут застрелены снова!» — увидел я огромный плакат на въезде в одну из индейских резерваций в Калифорнии. Пока я размышлял, стоит ли искушать судьбу, к моей машине подъехало четверо индейцев на квадроциклах. «А что, меня действительно могли застрелить?» — в полушутку спросил я, пытаясь разрядить обстановку. «Вполне. Мы вас ненавидим», — не моргнув глазом ответили неулыбчивые индейцы.

Согласно законам США, индейские племена пользуются широкими правами, о которых многие нацменьшинства могут только мечтать. Фактически, резервация — это государство в государстве. Для индейских бизнесменов действуют серьезные налоговые льготы, в резервациях есть собственная полиция и племенные суды. Американская политкорректность заходит настолько далеко, что даже само слово «индеец» в американских СМИ почти под запретом: его заменяет словосочетание «коренной американец».

Разрешение на открытие в резервациях казино (игорный бизнес запрещен в других регионах США), а также беспошлинная продажа сигарет — очень серьезная помощь правительства США аборигенам страны. Увы, несмотря на все эти льготы, индейцы по-прежнему не любят белых.

«Наше положение значительно хуже, чем у aфроамериканцев. Так, например, еще в начале XX века существовали индейцы-рабы. Для Соединенных Штатов мы до сих пор чужие. Приведу вам хотя бы один пример— операция по ликвидации Усамы бен Ладена носила кодовое имя "Джеронимо". А ведь Джеронимо — легендарный предводитель племени апачей, боровшегося с американскими войсками. Сравнение легендарного индейского лидера с террористом глубоко оскорбило всех индейцев! Это еще раз доказывает, что проблема коренных жителей Америки не решена и сегодня. Мы — чужие в этом государстве», — пытается объяснить мне нелюбовь к белым борец за права индейцев, писатель и кинорежиссер Чаг Лоури.

По мнению господина Лоури, открытия казино не могут решить индейскую проблему в корне. Сегодня свои игорные дома есть у 65 процентов племен. Однако лишь десять процентов получают достаточно доходов, чтобы распределять их между всеми членами племени.

Более того, по мнению индейского активиста, разрешение игорного бизнеса даже вредно. «В XIX веке белые пытались ассимилировать индейцев насильственно. Детей забирали в специальные интернаты, там ученикам запрещали говорить на родном языке и носить национальную одежду. А за провинности сажали на цепь и кормили лишь хлебом с водой. Сопротивлявшихся колонизаторам индейцев убивали, а коллаборационистов приучали к "огненной воде". Теперь же нас пытаются лишить самобытности более изощренными методами. Игорный бизнес глубоко чужд индейской культуре, он развращает аборигенов Америки», — убеждает меня индейский писатель.

«Не пей за рулем!»

Индейский активист объяснил мне, что наиболее крупные резервации открыты для туристов, и по его совету я побывал в резервации Навахо в Аризоне. Площадь резервации, которую индейцы гордо называют Нация Навахо (и очень обижаются, когда их считают племенем), больше, чем территория такой страны, как Латвия. И резервация действительно имеет признаки государства: здесь свое правительство, парламент, флаг, полиция.

Первое, что поразило меня в «стране индейцев» — так этот уголок называют в Аризоне, — это весьма необычные для Америки надписи на придорожных билбордах вроде «Не пей за рулем!». Сегодня во всех индейских резервациях действует жесткий сухой закон, а здания наиболее внушительных размеров — центры по реабилитации алкоголиков и наркоманов.

После обычных районов США мне показалось, что я оказался в какой-то стране третьего мира. Местный бизнес в основном представлен магазинчиками по продаже индейских сувениров и высушенного по индейским рецептам мяса — джерки.

Торговля идет в грубых, наскоро сколоченных сарайчиках или же просто на выставленных вдоль дорог табуретках. Приблизительно такие же базарчики мне приходилось видеть в сегодняшнем Таджикистане или же России начала 90-х. Белые не спешат покупать однообразные поделки, и если торговцу удается заработать за день десять долларов, это считается удачей.

Асфальтовая дорога связывает лишь наиболее крупные населенные пункты резервации, до мелких же деревушек приходится добираться по проселочным. Электричество и водопровод проложены лишь в основные поселки. Многие индейцы предпочитают жить на отдаленных фермах в пустыне — в таких домах нет ни света, ни воды.

Эскимосы и психи

«Севернее 60-й параллели у нас живут только эскимосы, индейцы и психи»,— шутят в Канаде. Эту шутку вполне можно применить и к обитателям аляскинского буша. Так здесь называют труднодоступные районы, не связанные с «цивилизацией» автомобильными и железнодорожными магистралями. Добраться туда можно лишь по воздуху или по реке.

В отличие от «обычной» Аляски, американский комфорт так и не пришел в эту часть США. Когда-то русские переселенцы научили аборигенов строить дома, и в отдаленных деревушках аляскинского буша и сегодня преобладают классические сибирские избы. Водопровод здесь считается предметом роскоши, а туалеты на улице — обычным явлением. Паровое отопление также отсутствует, и людей выручает классическая русская печь.

Положение местных аборигенов хуже, чем у коренных жителей «цивилизованной» Америки. Дело в том, что аборигены живут в небольших (несколько сот человек) деревушках, практически не связанных с «большим миром». Небоскребы, великолепные дороги, шикарные магазины — все это они видели лишь по телевизору. Их мир совсем другой: несколько десятков изб, сельский клуб, магазин с минимальным набором продуктов и бескрайняя тайга.

Большинство индейцев бывали в ближайшем районном центре (несколько тысяч населения, один McDonald's, пара ресторанов и бензоколонка), но никогда не видели не только больших американских городов, но даже единственного относительно крупного на Аляске города — Анкориджа.

Да, конечно же, в любой такой деревушке есть вполне неплохая школа, но этого все же недостаточно, чтобы реально приспособить аборигенов к современной американской жизни. Сейчас на Аляске действует множество программ помощи аборигенам. На всех магазинах в национальных селах висят плакаты с телефонами центра, куда можно обратиться людям с психологическими и алкогольными проблемами. Мне даже удалось прочитать написанную в тюрьме книгу эскимосского автора, угодившего за решетку из-за проблем с алкоголем. Основная идея произведения состоит в том, что алкоголизм и, как следствие, преступность коренных народов Аляски связаны с тем, что подсознательно они по-прежнему ощущают себя хуже белых. Автор призывает не стыдиться самих себя и гордиться своей культурой.

Ассимиляция или изоляция?

На то, как нужно решать проблемы коренных жителей США, в Америке есть две прямо противоположные точки зрения.

«Я добиваюсь, чтобы индейцы вернулись к своему традиционному образу жизни — занимались охотой, рыбалкой, говорили на родном языке, поклонялись своим, а не чужим богам. Когда мы сумеем возродить наши традиции, то исчезнут и такие страшные для наших народов проблемы, как алкоголизм, наркомания, безработица», — рассказывает мне господин Лоури. Определенных успехов этот стихийный последователь Руссо уже достиг — так, ему удалось убедить калифорнийские власти сломать плотины на некоторых реках, что позволило индейцам вновь заняться рыболовством.

Самое интересное, что, несмотря на некую кажущуюся наивность суждений писателя, этот путь уже активно используется в некоторых странах. Например, в Австралии уже отчаялись цивилизовать аборигенов. Теперь их, напротив, всячески стимулируют жить вдали от белых, точно так же, как делали их предки. Единственные отличия от прошлого: ружья вместо луков и моторные лодки вместо пирог.

Противники же «культурного многообразия мира» задаются вопросом, а хотят ли сохранять традиционный, почти первобытный уклад сами аборигены? Выходец из индейского поселка профессор Калифорнийского университета Пол Ховард пришел на встречу со мной с переведенной на английский книгой Владимира Арсеньева «Дерсу Узала».

«Как я понял из этой интереснейшей книги, русские относились к своим аборигенам гораздо терпимее, чем белые американцы к индейцам» — сразу же после приветствия без обиняков заявил господин Ховард. По мнению этого ассимилированного индейца, резервация похожа на засасывающее болото. Хотя теоретически любой индеец может спокойно из нее уехать, на практике сделать это непросто из-за культурной пропасти между коренными жителями Америки и белыми.

Например, профессор утверждает, что хоть индейский мальчик и может на автобусе каждый день ездить в белую школу, но там сверстники будут на него смотреть, как на маленького грязного дикаря. «На сегодняшний день для индейца есть, по сути, только один способ вырваться из этой трясины — уйти в армию. Наше спасение — отнюдь не в изоляции, а наоборот, в ассимиляции», — в сердцах заключает профессор.

Перспективы

Итак, очевидно, что за последние 50 лет в США достигнуты очень большие успехи в преодолении межрасовых противоречий. Исчезла не только прямая дискриминация как черных, так и индейцев, но в обществе считаются крайне неприличными любые расистские высказывания. Практически, все американцы сегодня уверены, что люди должны быть равны вне зависимости от цвета кожи.

Но проблема перешла в другую плоскость. Более низкий уровень образования афроамериканцев и индейцев приводит к тому, что они живут гораздо беднее белых. Это порождает комплексы и как следствие высокий уровень преступности среди афроамериканцев и алкоголизм среди индейцев.

«Я мечтаю, что однажды эта нация распрямится и будет жить в соответствии с истинным смыслом ее принципа: "Мы считаем самоочевидным, что все люди сотворены равными"», — заявил Мартин Лютер Кинг в своей знаменитой речи «У меня есть мечта». Сегодня эта часть мечты знаменитого борца за права чернокожих, несомненно, достигнута. Но афроамериканский проповедник также хотел, чтобы сыновья бывших рабов и сыновья бывших рабовладельцев могли сидеть вместе за братским столом. Увы, пока это страстное желание Мартина Лютера Кинга стало реальностью лишь частично, и чтобы оно полностью воплотилось в жизнь, требуется не одно десятилетие.

< Назад в рубрику
Другие материалы рубрики