Джими Хендрикс
Партнерский материал

«Оставь немного пленки на чувака по имени Джими Хендрикс»

Самое зажигательное выступление великого гитариста

Ценности

Подняв вовремя руку, можно создать исторический прецедент, изменить сознание людей или сделать художественное высказывание невиданной силы. Главное — найти правильный повод и время и не побояться материального ущерба, как это сделал великий рок-гитарист Джими Хендрикс на своем знаменитом концерте в Монтерее. «Лента.ру» совместно с Rexona завершает цикл партнерских материалов о знаменитых и необычных людях, которые уловили нужный момент или, наоборот, упустили свой шанс.

Лето в Калифорнии в 1967 году выдалось жарким — впрочем, как и положено в самом солнечном штате Америки. И почти 200 тысяч человек, собравшиеся на зеленой траве ярмарки округа Монтерей наслаждались погодой вовсю — и не только погодой. Именно тогда проходил трехдневный рок-марафон под девизом «Музыка, Любовь и Цветы», вошедший в историю как Монтерейский международный поп-фестиваль и давший начало знаменитому «Лету любви», апофеозу движения хиппи.
Список участников в воскресенье 18 июня, в заключительный день фестиваля, сегодня читается как страница из рок-энциклопедии: Дженис Джоплин, The Who, Grateful Dead, The Mamas & The Papas. Но самым знаковым, пожалуй, стал финал выступления 25-летнего гитариста с курчавой шевелюрой, уже получившего признание в Европе, но, по иронии судьбы, практически неизвестного тогда на родине в Штатах. Звали его Джими Хендрикс.

Родившийся в Сиэтле в 1942 году Хендрикс уже прошел непростой путь. Афроамериканец с примесью крови индейцев чероки, мальчик еще в детстве познакомился со всеми «прелестями» сегрегации и дискриминации чернокожих в тогдашней Америке. Играть на гитаре он начал еще подростком, но, будучи левшой, никак не мог справиться с традиционным инструментом. Отец запрещал ему перетягивать струны под левую руку, так как считал, что леворукость — проклятие дьявола. Едва не угодив в тюрьму за угон автомобиля в возрасте 18 лет, он предпочел отправиться на два года в армию, в 101-ю воздушно-десантную дивизию.

Солдатом он был так себе — по свидетельству бывшего командира, мог даже заснуть на посту и чуть не угодил под трибунал, но вот на гитаре, которую, наконец, он сделал под себя, продолжал играть в армейском клубе. Проходивший мимо однополчанин по имени Билли Кокс однажды услышал игру Хендрикса, которую он охарактеризовал как «что-то среднее между Джоном Ли Хукером и Бетховеном». Кокс, игравший на гражданке на басу, раздобыл инструмент и вскоре они начали джемовать в клубе с Джими. После демобилизации они продолжили играть вместе — теперь уже на профессиональной сцене.

Но черным музыкантам в середине 1960-х все еще трудно было пробиться к широкой аудитории. Хендрикс играл в качестве сессионного гитариста на записях таких «черных» звезд, как Сэм Кук, Тина Тернер и группа The Isley Brothers, и выступал в маленьких клубах Нью-Йорка. Там в 1966 году его и услышала подруга гитариста The Rolling Stones Кита Ричардса Линда Кит. Пораженная его мастерством, она познакомила Хендрикса с британским продюсером Чесом Чендлером и тот предложил ему собрать собственную группу и отправиться завоевывать Европу, где расовые предрассудки не были столь сильны. Коллектив получил название The Jimi Hendrix Experience («Опыт Джими Хендрикса») и уже очень скоро завоевал публику Великобритании и континентальной Европы.

Уникальная манера игры Хендрикса, переосмыслившего возможности электрической гитары и первым превратившего ее из аккомпанирующего в солирующий инструмент, стала образцом для подражания для европейских гитаристов, но на родине его по-прежнему знали разве что специалисты. Так что выступление в Монтерее должно было стать для него прорывом. Среди собравшихся на лужайке перед сценой хиппи был и 17-летний начинающий фотограф Эд Караефф. Он уже почти истратил все запасы пленки на съемку Grateful Dead, после которых на сцену должен был выйти Хендрикс. К счастью, его предупредил старший коллега, профессионал из Германии, специально прибывший заснять историческое событие для европейской прессы. «Оставь немного пленки на чувака по имени Джими Хендрикс. Он следующий»

Караефф послушался — и не пожалел. В финале последней, девятой песни сета — кавера Wild Thing из репертуара британской группы The Troggs — Хендрикс вдруг сорвал с себя гитару, бросил на сцену и опустился перед ней на колени. Затем Джими облил ее бензином для зажигалок и высоко поднял руку с зажженной спичкой. В следующее мгновение гитара запылала. Хендрикс еще какое-то время простоял перед ней на коленях, воздев руки, как будто в молитве, а затем вскочил и яростно разбил гитару, все еще в языках пламени, о сцену. Публика, сперва затихшая в оцепенении, взревела, а Караефф лихорадочно нажимал на затвор своей «Лейки», стараясь не упустить ни одного момента. Джими, впрочем, уже пробовал сжигать гитару на сцене — в марте того же года на концерте в Лондоне, но тогда это случилось в небольшом зале, в котором, к тому же, не было ни одного фотографа. Теперь же экстравагантный фокус превратился в художественное высказывание, в заявление позиции, в ритуальный жест.

Фото с воздевшим руки Хендриксом стало знаковым для истории рока — оно дважды появлялось на обложке журнала Rolling Stone и вот уже полвека непременно присутствует в любой книге о короткой, но яркой жизни величайшего рок-гитариста всех времен. Караефф в мгновение ока из никому не известного школьника стал знаменитостью; в дальнейшем он продолжил снимать мировую рок-элиту. А обугленные останки того самого Fender Stratocaster до сих пор бережно хранятся в чьей-то коллекции артефактов: в 2012 году они были проданы с аукциона анонимному фанату Хендрикса за 380 тысяч долларов.

Подробнее на www.nepodvedimoment.ru

Rexona запускает проект, где вы можете поделиться своей историей о том, как вы не постеснялись протянуть руку обстоятельствам и остались в выигрыше. Регистрируйтесь на сайте и получайте призы от Rexona Men.

#неподведимомент #rexona

Комметарии к этой новости отключены