Леонид Ярмольник, Светлана Кармалита и Марко Мюллер

Метеорит упал на Рим

«Лента.ру» побывала на премьере «Трудно быть богом»

Культура

На Римском кинофестивале состоялась мировая премьера последнего, посмертного фильма Алексея Германа «Трудно быть богом», снятого по мотивам одноименного научно-фантастического романа братьев Стругацких. Фильм снимали 15 лет, он оброс легендами и стал фактически завещанием режиссера; с такой историей картина могла оказаться, в принципе, на любом мировом киносмотре, включая Канны и Венецию. Но в итоге показ состоялся именно в столице Италии, что неслучайно: арт-директор фестиваля Марко Мюллер — давний друг и поклонник Германа. «Лента.ру» побывала на итальянской премьере «Трудно быть богом».

Фильм, пусть и показанный вне конкурса, стал центральным событием фестиваля. По такому поводу на один день в Рим прилетел российский министр культуры Владимир Мединский, как бы подчеркивая важность этого события для страны. Принимающая сторона подчеркнула неординарность события, отдав кино на рецензирование философу и писателю, автору «Имени розы» Умберто Эко. Он в итоге написал небольшое эссе, в котором сравнил вселенную Германа со вселенной Тарантино.

Текст Эко перед показом неожиданно для всех прочли вслух: на итальянском его зачитал Мюллер (сам писатель на фестиваль не приехал), на русском, в варианте бессменной переводчицы Эко Елены Костюкович — консультант Мюллера по русскому кино Алена Шумакова. Продолжилась церемония вручением посмертной награды Герману за вклад в киноискусство — Золотого Марка Аврелия alla carriera забрали Светлана Кармалита и Алексей Герман-младший, вдова и сын режиссера, участвовавшие в создании и завершении картины. Затем погас свет в зале, и начался просмотр первой современной черно-белой картины на кинофестивале.

Премьера была похожа на падение метеорита. О том, что метеорит упадет, все интересующиеся знали на протяжении последних 15 лет. Знали, что он огромных размеров и неведомого происхождения. Понимали и то, что подготовиться к падению, разумеется, невозможно. Зал реагировал на трехчасовое полотно неоднозначно, небольшая часть зрителей ушла еще на первом часу просмотра. Но их можно понять: «Трудно быть богом» — зрелище не самое простое. Как точно написал Эко, есть два уровня восприятия искусства: первый — ознакомление, всегда эмоциональное и поверхностное, второй — осмысление. «Насчет фильма Германа скажу, что выше первого уровня подняться очень трудно... Трудно быть богом, но трудно и быть зрителем — в случае этого лютого фильма», — написал Эко, и с этим невозможно не согласиться.

Лютого — не то слово. Часто можно слышать, что Герман в мельчайших деталях воссоздал в фильме мир Босха. Но версия от Германа — гораздо жестче. Тот, кто вместе с наблюдательной камерой не побоится рассмотреть этот мир крупным планом, увидит экскременты, сопли, кровь, слизь, разложившуюся плоть, гниение, плесень, грязь, струпья, уродства и патологии.


Все это не на Земле. В «Трудно быть богом» речь идет о планете меньше нашей; хоть и очень на нее похожей, но отстающей по развитию лет на 800. Ученого дона Румату (блистательно сыгранного Леонидом Ярмольником) отправляют туда с исследовательской миссией — на планете этой ошибочно диагностировали Ренессанс, на самом же деле там творится кровавое Средневековье. И даже хуже: без религии, социальных страт, с извращенным понятием о государственной власти. Образованный Румата на этой планете поначалу чувствует себя кем-то вроде бога. Однако на смену местным упырям помягче, их зовут серыми, приходят упыри черные, совсем уж безжалостные и беспощадные; тут и Румате уже несдобровать.

Люди по-разному реагировали на происходящее. Кто-то выходил в туалет, кто-то заглядывал в телефон, кто-то жмурил глаза в самые неприятные моменты, но никто не спал — на таком фильме уснуть невозможно. Тем, кто внимательно рассмотрел фильм «Хрусталев, машину!», наверное, и «Трудно быть богом» покажется нормальным. В обеих последних картинах Германа нет ни сюжета как такового, ни классического нарратива. А еще «Трудно быть богом» напоминает «Амаркорд» Феллини, кино-сновидение, кино-воспоминание, но и кино-реальность.

Снимавшийся, кажется, бесконечно долго и едва не застывший в истории, фильм Германа при этом очень подвижный и живой. В этом заслуга оператора Юрия Клименко; без его рук и глаз Герман не смог бы создать такой натуралистичный и густонаселенный мир. Камера в руках Клименко путешествует по чужой планете, словно по невесомости — как у другого гениального оператора, Эммануэля Любецки, в «Гравитации» Альфонсо Куарона. У камеры в руках Клименко нет преград. Она левитирует среди виселиц. Провожает дона Румату в сопровождении черных, которым он решил себя пожертвовать, на символическую Голгофу. Пролетает под нависающим с бастиона крепости нужником. Выхватывает из общей суматохи и хаоса неочевидные детали — вроде стухшей еды на обеденном столе или немытой голой задницы, что вполне вяжется со всем происходящим на экране. А в самые редкие моменты эта камера воспаряет вверх, чтобы дать зрителю возможность оценить масштаб разверзшегося ада.

Ад, в общем-то, давно разверзся и на нашей планете, просто мы перестали его замечать. Впрочем, за несколько часов до премьеры, на показе «Трудно быть богом» международной прессе, произошло исключительное событие, позволяющее посмотреть на фильм с другой стороны. Прямо из-за экрана, освещавшего зал приглушенным черно-белым светом, в самом начале ленты вылетели несколько белых голубей.

Российская премьера, как говорят в Риме, уже совсем скоро.

Комментарии к материалу закрыты в связи с истечением срока его актуальности