Вводная картинка

Не сразу строилась История топографии Москвы за последний век

У городов бывает свой характер и своя воля — они складываются из множества характеров и воль жителей города. Москва — очень своенравный город. Как бы ни старались ее переделать, перевоспитать цари, генсеки, президенты и мэры, она всегда, изменяясь, находила способ оставаться собой.

Ранние Советы

В первые десятилетия ХХ века Москва чуть выступала за границы нынешнего Третьего транспортного кольца, ее население достигало полутора миллионов человек. Топография была вполне типичной для древнего города, долгое время росшего стихийно: в центре, на берегу реки — величественная крепость, Кремль; дальше — два кольца бывших городских укреплений, превращенных в дороги, — Бульварное и Садовое кольца; в этих пределах — преимущественно жилье и, по-современному выражаясь, сфера обслуживания — прежде всего торговля; за этими границами — окраины, в основном неблагополучные. По окраинам разбросаны крупные промышленные предприятия: на юге — автозавод (ныне — ЗИЛ), завод электрооборудования (ныне — «Динамо»), Даниловская мануфактура; на западе — Трехгорная мануфактура и целая россыпь заводов на Пресне; на востоке — металлургический завод Гужона (ныне — «Серп и молот»), электроламповый и прочие заводы на речке Хапиловке. Рабочие этих заводов ютились, как правило, в ужасающих трущобах.

В 1918 году, когда революционную столицу спешно переносили из Петрограда, подальше от наступающих немцев, Москву в одночасье наводнило множество чиновников новой власти. Рабочие кабинеты были в основном в Кремле (именно тогда туда закрыли доступ «простым смертным»), а расселяли их по самым фешенебельным гостиницам и доходным домам поблизости. «Домами Советов» стали, в частности, гостиницы «Националь», «Метрополь» и «Петергоф» (угол Воздвиженки и Моховой, ныне тут приемная президента России) и доходный дом Шереметева в Романовом переулке, 3 (тогда — улица Грановского). Последний, так и оставшись жилым домом, в дальнейшем получил прозвище «дом военачальников»: тут жили маршалы Георгий Жуков, Константин Рокоссовский, Семен Буденный, Климент Ворошилов и другие. По соседству, на углу Грановского и Воздвиженки (с 1935 года — улицы Калинина), в 1920 году разместилась легендарная Кремлевская больница.

Впрочем, «правительственный квартал» вокруг Кремля просуществовал недолго: советская элита стала обзаводиться дачами и чем дальше, тем больше предпочитала жить там, вдали от городской суеты, лишних глаз и ушей. Если в XIX веке «приличная публика» предпочитала северо-восточное и восточное направления (Любимовка, Клязьма, Пушкино, Кратово), то в 1920-1930-е годы советская номенклатура стала обживать идущее на запад Рублево-Успенское шоссе. Одним из первых дачей на Рублевке обзавелся Сталин.

Были в раннесоветской Москве «заповедники элиты» и другого толка. Среди самых знаменитых — Брюсов переулок, что идет от Тверской (тогда — улицы Горького) до Консерватории на Большой Никитской (тогда — улицы Герцена). С 1928 по 1935 год великий архитектор Алексей Щусев построил здесь два «богемных» дома: для артистов МХАТа (квартиры получили, среди прочих, Василий Качалов и Иван Москвин) и для артистов Большого театра (певцы Иван Козловский и Антонина Нежданова, балерина Ольга Лепешинская, дирижер Александр Мелик-Пашаев). Кроме того, в первые десятилетия советской власти сохранялся главный московский «интеллигентский заповедник» — Арбат. Тут, сохраняя дух XIX века, селили профессуру: автора концепции биосферы Владимира Вернадского; создателя Большой советской энциклопедии Отто Шмидта; историков Евгения Тарле и Милицу Нечкину.

Хрущевская градостроительная революция

За первую половину советского периода Москва разрослась чрезвычайно: если в начале 1920-х в городе жило около миллиона человек, то к концу 1950-х — больше пяти миллионов; и это несмотря на чудовищные потери в Великую Отечественную войну. В 1956 году Никита Хрущев, утвердившись во главе партии и всей страны и разоблачив культ личности Сталина, увлекся урбанистикой. Он реконструировал Московскую кольцевую автодорогу (ее построили во время войны для переброски войск) и сделал ее новой границей города. Тогда впервые вошел в обиход термин «Большая Москва». И именно с «Большой Москвы», а точнее, с района Черемушки, в конце 1950-х начался градостроительный и социальный переворот огромной важности: тут появились хрущевки.

Первой хрущевкой считается дом номер 16 по улице Гримау, построенный в 1957 году (тогда это был 2-й Черемушкинский проезд, название в честь испанского коммуниста улица получила в 1963-м). За последующие три десятилетия хрущевок по всей стране построено в общей сложности почти на 300 миллионов квадратных метров — на них приходился каждый десятый квадратный метр жилья в стране. Во всех городах Союза окраинные районы, застраиваемые хрущевками, традиционно называли Черемушками.

Эти районы прозвали спальными: туда приезжали, собственно, только ночевать, ведь рабочие и досуговые места по-прежнему были сосредоточены в центре. В «спальниках» по типовым проектам возводили детские сады, школы и больницы, а также альтернативные центры досуга. Так, на той же улице Гримау в 1959 году открылся кинотеатр «Улан-Батор» (при нем позже стихийно возникла нумизматическая барахолка), а в 1960-м по соседству заработала школа номер 45 — ее возглавил Леонид Мильграм и сделал одной из лучших в Москве.

Массовое расселение коммуналок, сосредоточенных в старой части города, увеличивало отток жителей на окраины. Соответственно, все больше народу каждое утро ломилось со всех сторон в центр, а вечером — из центра. В конце 1950-х для этих перемещений возникли многие современные вылетные магистрали, в том числе проспект Мира, проспект Калинина (нынешний Новый Арбат) и Ленинский проспект.

Помимо всего этого, в результате хрущевского расширения Москва приросла новыми рабочими окраинами. Городским районом стала, в частности, Капотня, где незадолго до того, в 1954 году, построили нефтеперерабатывающий завод. Этот юго-восточный край «Большой Москвы», зажатый между НПЗ, рекой и МКАД, и по сей день остается, пожалуй, самым неблагополучным районом города: тут все очень плохо с транспортом и еще хуже — с экологической обстановкой. Старые же промзоны, в начале века занимавшие окраины города — Пресня, Хапиловка, «Серп и молот», ЗИЛ и прочие — с расширением Москвы оказались ее, так сказать, срединным поясом — и над этой градостроительной проблемой московские власти ломают голову до сих пор.

В конце 1950-х Россия перестала быть крестьянской страной — городское население впервые превысило сельское. Хрущевская градостроительная революция создала феномен «пятиэтажной России» — в условных Черемушках по сей день живет большинство наших сограждан. Кроме того, именно при Хрущеве в Москве окончательно сложилась нынешняя радиально-кольцевая структура с вечно перегруженными вылетными магистралями — еще одна градостроительная проблема, решения которой до сих пор не придумано.

Поздние Советы

Граница Москвы по МКАД, установленная Хрущевым, фактически сохраняется до сих пор — территориальные прирезки 1970-1980-х (Зеленоград, поселок Северный, Бутово, Солнцево) структуру города принципиально не изменили, а с расширения 2012 года просто прошло еще слишком мало времени. За последние три десятилетия советской власти, когда Москва существовала в «хрущевских» границах, ее население выросло с пяти до девяти миллионов человек. Чем дальше, тем больше рост населения был обусловлен не столько рождаемостью, сколько притоком так называемой «лимиты».

В СССР, чтобы легально поселиться в городе (получить прописку), обязательно нужно было иметь там работу. В Москве, даже несмотря на ее непрестанный рост, рабочих мест было меньше, чем желающих их получить. Предприятиям выделяли квоты на привлечение приезжей рабочей силы — так называемые лимиты прописки. По лимитам в Москву приезжали в основном низкоквалифицированные рабочие из неблагополучных регионов СССР, в том числе «нацмены». Работали они за копейки, но уже само право жить в Москве было для них счастьем. Селили их преимущественно в хрущевках на дальних окраинах, у самой МКАД. Характерными лимитчицкими районами считались Медведково, Бибирево и Алтуфьево, расположенные на севере города, практически в транспортной изоляции (до Медведкова метро дотянули к концу 1970-х, до Алтуфьева — и вовсе в 1990-е). В 1970-1980-е годы эти районы стойко ассоциировались с бескультурьем и криминалом. Совсем уж скверным считался (и считается до сих пор) Ярославский район на северо-востоке Москвы, зажатый между национальным парком Лосиный остров и Ярославской железной дорогой. Позже, в 1990-е годы, в этом образцовом московском «плохом районе» зародилась одна из самых отмороженных «фирм» футбольных фанатов — «Ярка» (болеет за ЦСКА).

Границы «простых» и «элитарных» районов Москвы в позднесоветский период несколько размылись. Номенклатурная бюрократия множилась и уже не помещалась в престижном центре города. С конца 1960-х так называемые «цековские дома» стали строить в менее загруженном срединном поясе города, преимущественно в неиндустриализованных западной и юго-западной его частях: в Хамовниках, в том же Кунцеве, в Новых Черемушках. Районы выбирали зеленые, тихие, но поблизости от метро и транспортных артерий. Номенклатурные дома строили целыми кварталами — их в народе прозвали «царскими селами». Дома были кирпичные, площадь трехкомнатной квартиры — обычно под 100 «квадратов» (в панельной хрущевке «трешка» — 60 «квадратов»), потолки — 3,10 и выше (в хрущевке — 2,70 и ниже), кухня — «квадратов» 12-14 (в хрущевке — обычно 5-6). В таких квартирах жили даже министры — например, Виктор Черномырдин в 1980-е, будучи министром газовой промышленности СССР, жил в «цековском доме» в Новых Черемушках. Их соседями вполне могли оказаться рядовые референты какого-нибудь отдела опубликования актов Верховного совета или отдела информации ЦК. Правда, министрам, в отличие от референтов, не приходилось стоять в очереди на квартиру по 15-20 лет.

* * *

В СССР облик и характер московских районов, как и все прочее, определялся командно-административно. Впрочем, до известных пределов: коммунизация быта не вытравила из горожан «мелкобуржуазную» семейственность, миниатюрность кухонь в хрущевках не предотвратила рождение традиции кухонных посиделок, Арбат остался Арбатом даже после того, как половину его уничтожили при прокладке проспекта Калинина.

За последние 20 лет Москва выплеснулась за границы, обозначенные ей в 1960 году. Ее жилыми окраинами фактически стали близлежащие города: Мытищи, Балашиха, Видное, Красногорск, Химки… Вместе с ними ее население приближается уже к 20 миллионам человек — это две Швеции, семь Монголий или больше 10 процентов всего населения России. Теперь про Москву говорят, что это город не для жизни, а для зарабатывания и траты денег.

Москве не привыкать к нелюбви «остальной России». Но сейчас Москву массово не любят сами москвичи. Допустим, поводы для этого у них есть. Но Москва, как уже было сказано, своенравна — перевоспитывать ее не стоит и пытаться. Однако нрав ее состоит из нравов ее жителей — и вот тут как раз есть над чем поработать.

Комментарии к материалу закрыты в связи с истечением срока его актуальности

Лента.ру на рабочем столе для быстрого доступа